Читаем Нина Риччи полностью

Все три общества имели разную значимость. К концу 1937 года Общество помощи раненым воинам насчитывало около ста сорока тысяч членов, и в Ассоциации французских дам, и в Союзе женщин Франции также состояли около восьмидесяти тысяч человек. То же относилось и к размеру бюджета. Финансовый 1936 год составил около сорока двух миллионов франков для Общества помощи раненым воинам, по семь миллионов – для Союза женщин Франции и Ассоциации французских дам. Координация между тремя этими организациями развивалась медленно, хотя, казалось бы, их цели были общими. Решение, принятое маршалом Петеном в августе 1940 года, было призвано объединить три общества в единый орган – французский Красный Крест, как то делалось в других странах, что стало результатом процесса, ускоренного началом Второй мировой войны. Французский Красный Крест в период с 1940 по 1944 год сделал многое: перевозил больных и раненых, оказывал помощь военнопленным, создал службу помощи семьям пропавших без вести, организовывал детские сады, помогал пострадавшим и беженцам, направлял свои аварийные и спасательные бригады в города, разрушенные вследствие бомбардировок. Однако по сей день ведутся споры о роли французского Красного Креста, ведь международный характер этой организации подразумевал, что она должна была соблюдать строжайший нейтралитет. Но во Франции почетным председателем Общества Красного Креста был маршал Петен, стоявший во главе правительства Виши, а председателем Центрального комитета – его жена. Нейтралитет в такой ситуации соблюдать было практически невозможно. Петен прекрасно понимал, что его действия воспринимаются населением неоднозначно. При помощи Красного Креста он пытался создать из себя образ благодетеля. «Маршал заботится о людях» – лозунг, рекламировавший его деятельность. До момента освобождения ни один плакат, ни один фильм, ни один радиорепортаж, посвященный акциям французского Красного Креста, не создавался без образа главы государства. Немецкие власти предпочитали сотрудничать не с нейтральным международным Красным Крестом, а с подчиненным правительству Виши французским. Беспомощность французского Красного Креста ярко проявилась в отношении к евреям. В частности, с начала 1942 года организации запретили посещение концлагерей, где содержались французские евреи. С этого же момента в организации запретили работать сотрудникам еврейского происхождения.

Однако, как бы ни была деятельность французского Красного Креста противоречива, он помогал многим. Только женщины-водители автомобильных санитарных отделений французского Красного Креста имели право входить в лагеря военнопленных и вступать в контакт с немецкими властями. Флаг Красного Креста был необходим для обеспечения судоходной перевозки грузов из-за рубежа, поскольку разрешение Великобритании на прохождение блокады с продуктами питания для заключенных было предоставлено только Красному Кресту. Втайне от правительства Виши, принявшего антисемитские законы, многие сотрудники французского Красного Креста помогали детям из еврейских семей, оставшимся без родителей.

Раймонда помогала Ассоциации недолго: в 1941 году у них с Робером родилась вторая дочь – Арлетт. Многие мечты тогда пришлось отложить Роберу до лучших времен, он старался максимально облегчить жизнь семье, для чего работал не покладая рук. Нина Риччи выражала полное согласие с мнением Лелонга и собственного сына: дом моды должен продолжать работу независимо от того, кто является покупателем его изделий. Историки моды говорят, что авторитарные режимы, такие как Виши и фашистский, любили в одежде консервативный стиль, который исповедовался домом моды Нины Риччи, поэтому нужды семья не испытывала.

И все же рынок сильно сократился, что привело к резкому падению производства и кризису международной системы высокой моды, которая тяготела к Парижу, даже в доме Нины Риччи активность значительно снизилась. Все годы немецкой оккупации Профсоюзной палате приходилось отстаивать интересы своих членов. Кроме Лелонга и Риччи активное участие в работе принимал генеральный секретарь палаты Даниил Горин. Горин с самого начала вел учет всех, кто имел отношение к высокой моде (сотрудников и владельцев домов моды, владельцев модных журналов и журналистов, специализировавшихся на моде) и оставался во Франции. Таким образом, в палате знали, к кому можно обратиться, кто готов возобновить работу. Многие тогда уехали в США, так как боялись (и справедливо), что война затянется, и считали за лучшее перебазировать бизнес в Америку. Среди уехавших были не только евреи, но и те, кто до войны симпатизировал коммунистам, СССР и антифашистскому движению в целом.