Читаем Никому не уступлю полностью

Дженет остановилась в нескольких шагах от него.

– Вы ждете Флору, месье? – спросила она по-французски.

– Да, мадемуазель.

Голос у него был глубокий и звучный, тон – вежливый, но Дженет остро ощутила в собеседнике какую-то непонятную перемену, какое-то новое напряжение. Ей даже стало чуть-чуть не по себе. Хотя, казалось бы, с чего? Ну что он ей сделает?

Однако страх не проходил. Слишком уж напоминал этот человек тигра на привязи – опасного, хищного и неукротимого. С таким лучше не ссориться. Но надо же позаботиться о Флоре – бедняжка сама за себя постоять явно не сумеет.

Темные глаза неотрывно смотрели на молодую женщину.

– Вы знаете, где она?

– Безусловно, – отозвалась Дженет. – Но сперва я хочу поговорить с вами.

– Ага, вот оно что, – негромко отозвался он. – А вы?..

– Это совершенно неважно, – торопливо оборвала она.

– А по-моему, очень даже важно.

Взгляд собеседника чуть изменился, обегая молодую женщину с неторопливым и даже чуть ли не оскорбительным вниманием, словно желая вобрать все подробности. Дженет заметила, как у него слегка дрогнули губы и сама на себя разозлилась – так ее это почему-то взволновало.

Да разве может она, в дешевеньком платье и запыленных босоножках, представлять хоть какой-то интерес для такого лощеного красавца? Вот ведь вздор! Такому нужна богатенькая дурочка, а не женщина, вынужденная сама зарабатывать себе на жизнь.

И видит Бог: он принадлежит как раз к тому типу мужчин, связываться с которыми Дженет не хотела бы ни за что на свете. В чем же дело? Что ее так тревожит?

– А вы совсем не такая, как я ожидал, – заметил он.

Дженет вздернула подбородок.

– То же самое я подумала насчет вас.

Он склонил голову едва ли не насмешливо.

– Ничуть не удивляюсь. Так где Флора?

– В полной безопасности.

– Счастлив слышать. – Горящий взгляд снова неотрывно впился в ее лицо. – Я могу ее видеть?

– Ну конечно, – кивнула Дженет с легким недоумением, чтобы не сказать беспокойством. – Но сперва нам и в самом деле надо поговорить.

Ее собеседник ослепительно улыбнулся.

– О, мадемуазель, вы и в самом деле поговорите. Только не со мной.

С этими словами он сделал еле заметный жест рукой – и Дженет внезапно уловила сбоку и сзади какое-то торопливое движение. Словно из ниоткуда кругом возникло множество людей в форме. В полицейской форме и с пистолетами, которые они – Боже праведный! – наставляли прямо на нее.

Ничего не понимая, бедняжка ощутила, как ее грубо хватают и заламывают руки за спину. Ощутила, бессильно отбиваясь, как на запястьях защелкиваются стальные тиски наручников. Ей хотелось кричать, но из болезненно сжавшегося горла не вылетало ни единого звука. Она только и могла, что с ужасом взирать на своего врага.

Наконец дар речи вернулся к ней.

– Кто вы? – хрипло спросила она.

– Леон де Астен, мадемуазель. А вы – одна из тех, кто похитил мою подопечную. – Голос его хлестал несчастную, точно удары бича. – А теперь немедленно признавайтесь, что вы с ней сделали.

– Похитил? – Дженет сорвалась на крик. – Вы что, с ума сошли?

Внезапная изумленная тишина и выражение лица Леона де Астена заставили ее осознать, что от потрясения она заговорила по-английски.

– Нет, это вы сошли с ума, – ответил он ей на том же языке, – если решили, что вам и вашему сообщнику удастся выйти сухими из воды.

– У меня нет никакого сообщника. – Первый порыв возмущения бессильно угас, Дженет начала бить дрожь. Она умоляюще глядела на мрачное, недоверчивое лицо своего мучителя. – Я встретила Флору на шоссе и подвезла ее – только и всего.

– Маркиз! – К ним торопливо подошел какой-то полицейский. – Мы нашли малышку. Она на площади, в машине. Без сознания – похоже, ей дали снотворного или опоили наркотиками, но она жива.

– Да она просто спит, ничем ее не опаивали, – отчаянно запротестовала Дженет. В ушах у нее все звенело слово «маркиз». Флора не удосужилась упомянуть, что ее нежеланный жених был титулованной особой.

– Немедленно отправьте ее в больницу, – отрывисто распорядился тот, испепеляя Дженет взглядом. – Что же до этой – уберите ее с глаз моих, и поживее.

Пленницу тотчас же бесцеремонно поволокли к выходу.

– Прошу вас, – последний раз попыталась она воззвать через плечо. – Вы совершаете чудовищную ошибку.

– Это вы ошиблись, мадемуазель, – резко ответил Леон де Астен. – Но вы дорого заплатите за свою ошибку. Это я вам обещаю. – И с ледяным презрением отвернулся.

Комнатка, куда отвели Дженет, была совсем крохотной и скудно обставленной. Одно-единственное высокое зарешеченное окошко, стол и пара-другая стульев. На столе стояли пластиковая бутылка минеральной воды и бумажный стаканчик.

Это чтобы я не попыталась перерезать себе вены осколками, подумала Дженет, кусая губы. По крайней мере, ее хотя бы не посадили в камеру – во всяком случае, пока. И, слава Богу, сняли наручники.

Полуденная жара превратила комнату в раскаленную печь, но молодую женщину бил озноб.