Читаем Николай Трошин полностью

В 1936 году состоялась первая персональная выставка рисунков Трошина в МОСХе. Это было значительное событие в его творчестве. Рисунков было представлено много и на разные темы, некоторые из сюжетов рождались спонтанно, другие - в творческих поездках по деревням России и Кавказу, по колхозам и заводам. Среди них "Деревня Захарьино", "Новый Афон", рисунки паровозостроительного завода в Ворошиловграде и многие другие. И везде в его рисунке чувствовался свой почерк, тонкое понимание карандашной техники. Здесь не было безликих, лишенных вкуса, надуманных работ; каждая работа была по своему интересна. Уже в ранних его рисунках, выполненных карандашом, черной тушью или черной акварелью, будь то портрет или пейзаж, чувствовался свой стиль. Только во взаимодействии черных и белых пятен, в их манипуляции создавалась пластика его живых и выразительных рисунков. Это "Девушка Маша", "Конюх", "Полевод". Здесь чувствовалась предельно четкая форма, ясность образа, единый язык выразительности: свет, пространство, объем. Графические листы 20-х - 30-х годов, выполненные черной акварелью и гуашью - яркое свидетельство того, что он искал и находил новые направления в графике, одним из первых заговорил о ее плакатной форме, но в более утонченном виде, используя в основном лаконизм плаката. Выставка имела успех и произвела большое впечатление на зрителей. Специалистами были отмечены ряд интересных моментов: во-первых, рисунки делались сразу и без поправок; во-вторых, отмечалась точность руки и глаза, что было большим достижением. Моор тогда написал вводную статью в каталоге, отметив, что у художника чувствуется новый этап в его творчестве - борьба за четкий, лаконичный, островыразительный рисунок.

Между тем к середине 30-х годов меняется политический климат в стране. Искусство претерпевает резкие изменения, оно перестает быть свободным. Наступает время запретов. Искусство управляется государством. Подавляется всякое инакомыслие, начинаются репрессии как по отношению к известным, так и рядовым людям буквально во всех сферах человеческой деятельности, и прежде всего в идеологической. Старые театры, так же как и вчерашние авангардистские, старались идти в ногу со временем, ставя пьесы о революции. В "Гамлете" на московской сцене уже не появлялся принц Датский. Хотя всюду еще присутствовали черты авангардизма, но реализм постепенно выходил на первый план. Творчество К. Малевича, А. Тышлера, С. Лебедевой и многих других еще сохраняет связь с авангардизмом, но уже претерпевает сильное давление. Вероятно, с точки зрения философии, взлеты и падения неизбежны. Конец 30-х годов в искусстве - это начало падения по политическим мотивам. Тем не менее в искусстве оформления чувствовался подъем. Это искусство было продиктовано самой жизнью и отражало небывало крупные события в стране. Николай Степанович и его жена Ольга Константиновна, как и многие другие, по-прежнему верили в светлые идеалы новой жизни, считали своим гражданским долгом отражать реальный мир, хотя и по-своему, и делали это не за страх, а по совести.

Об искусстве оформления Николай Степанович говорил так: "Художник-оформитель - это не художник-декоратор, а создатель художественных образов, олицетворяющих действительность и способствующих мобилизации людей на труд".

Пятьдесят лет спустя в издательстве "Искусство" вышла книга "Советское декоративное искусство. Материалы и документы (1917-1932)", на страницах которой был помещен материал и фотография "Блюминга", в оформлении которого участвовал Николай Степанович.

Это был неутомимый человек. Если выдавалось свободное время от оформительских работ, он продолжал не расставаться с альбомом и карандашом. В 1939 году его пригласили участвовать в оформлении Рязанского зала в одном из павильонов ВСХВ (ныне ВВЦ). С большой радостью принял он это предложение и через некоторое время предпринял поездку на свою любимую рязанскую землю. Здесь уже в который раз он испытал необыкновенную любовь к ее красотам, чувство радости буквально переполняло его романтическую душу. Он руководил фотосъемкой, делал зарисовки. Темы для фотосъемок были разные: колхозная жизнь, цветущие сады, пшеничные поля, стада на поймах реки Оки и многие другие. Съемки были сделаны за короткий срок, и с чувством удовлетворения Николай Степанович возвратился в Москву. Когда зал был оформлен, он словно ожил. Ощущалось присутствие и даже как бы дыхание людей труда, их свершений. Все это было достигнуто крупномасштабным фотомонтажом и большим мастерством художника.

ГЛАВА 6

Творчество Н. С. Трошина в трудные военные годы

и в восстановительный период

(1941-1960)

Творить есть не что иное, как верить.

Р. Ролан