Читаем Николай Трошин полностью

"А ну-ка, девушка, держись, я тебя сейчас посажу!" - выкрикнул какой-то матрос. Он легко поднял Ольгу и просунул в окно вагона, очевидно на головы ехавших матросов. О Боже, что тогда произошло! Взорвался такой шквал ругани, что бедная Ольга не знала куда себя деть. И так с большими трудностями, но благополучно она доехала до Моршанска. Ольга еще много и долго говорила: рассказала она и о голоде в Питере, и что у нее развилась дистрофия от недоедания. Тогда она еще не знала ее последствий, но потом они мучили ее всю жизнь. Такой ценой завоевывала она любовь к искусству.

ГЛАВА 3

Становление личности. Подъем творческих сил

интеллигенции.

Ренессанс в России

Долг наш - реветь медногорлой сиреной

В тумане мещанья. у бурь в кипеньи.

В. Маяковский

Они расстались на короткое время. В Петроград Ольга не возвратилась, а поехала учиться в Москву в мастерскую Машкова. Николай же вернулся в Пензу, но не надолго. Вскоре, воодушевленный мыслью о продолжении учебы, он поехал в Москву. Несмотря на то, что в Москве был страшный голод, поезда были буквально набиты людьми; как говорится, негде было яблоку упасть. Николаю пришлось висеть на подножке с мешком за спиной, где находились этюды и рисунки. Денег не было, да и жить было негде. Правда в Москве жила его кузина . У нее была всего одна комнатка, в которой и повернуться негде было. Николай с ней познакомился, передал ей посылку от своей тетушки, рассказал о цели приезда и добавил, что придется ночевать до экзаменов на вокзале. Вера, его кузина, услышав такое, тут же запротестовала и сказала: "Не волнуйся, что-нибудь придумаем". Вскоре он пошел сдавать документы во ВХУТЕМАС, что на Мясницкой (бывшее знаменитое Училище живописи, ваяния и зодчества). Как и в Пензе, здесь произошло полное реформирование. Были созданы мастерские всех направлений - выбирай, как говорится, согласно своим склонностям, от реализма до абстракционизма. Мастерские Архипова, Коровина, Малютина, Машкова, Кончаловского, Фалька, Малевича, Кандинского, Татлина и другие.

Возбужденный и немного взбудораженный, он вместе с другими юношами осматривал мастерские. От всего увиденного он был ошеломлен. Народ туда буквально валил. Контингент поступавших был самый разный: начинающие, молодые и уже довольно-таки не молодые. 'Наибольшей популярностью пользовались преподаватели Архипов и Машков. Поступавшая молодежь - народ дотошный, и о каждом художнике они знали все. О Машкове, например, говорили как "чародее цвета". Об этом Николай слышал и раньше, но теперь он узнал о Машкове гораздо больше. Это была заметная фигура в русском искусстве еще с тех пор, как в 1910 году организовалось общество "Бубновый валет" со своей манерой, техникой живописи под влиянием Сезанна. Их так и называли - " русские сезанисты". Кроме Машкова, сюда входили Кончаловский, Лентулов, Фальк и другие. Их называли еще "бунтовщиками", потому что они выступали против передвижничества, пленэрного реализма, не говоря уже о натурализме и академизме в целом. Николай это знал, но не понимал, что принципиальным в реалистическом изображении был цвет; форма, объем и пространство передавались цветом, и в основе их живописи лежало декоративное начало. Живопись была своеобразная и где-то даже дерзкая. Николаю все это было очень близко по душе. Многие московские художники, бывшие студенты, рассказывали о выставках "бубновалетчиков", что дореволюционные обыватели любители живописи шарахались из стороны в сторону на их выставках, ища скандальные произведения, шипели на них, называя их творчество смесью французского с нижегородским. Но со временем с каждой выставкой авторитет их рос и укреплялся. И теперь, когда в стране происходили коренные реформы, в том числе и искусстве, "бубновалетчики" заняли ключевые позиции. И вообще с приходом Советской власти искусство в целом взяли в свои руки "левые" в прошлом бунтари и революционеры. Они-то и начали борьбу со "старым" искусством, с "академистами", реалистами и эстетами. Расширив свои познания, Николай точно определил для себя, что поступать он будет только к Машкову.

Это был его второй приезд в Москву, и она была уже не та, с которой Николаи познакомился в 1914 году. Время было неспокойное, послереволюционное - мятежи, убийства. Незадолго до его приезда был подавлен мятеж левых эсеров. Эсеры тщательно продумали свое выступление, желая втянуть страну в войну против Германии. Было организовано убийство посла Германии Мирбаха, которое послужило сигналом к выступлению. Для подавления этого мятежа пролетарская Москва только за одну ночь создала около сотни хорошо вооруженных отрядов. Город был оцеплен двойным кольцом рабочих-дружинников, и к вечеру мятеж был подавлен.