Читаем Николай II полностью

И вот, когда я сам устал от своей подозрительности, однажды позвонил телефон, и тихий старческий голос церемонно представился: «Владимир Сергеевич Потресов, провел 19 лет в лагерях».

Вот что рассказал мне 82-летний Владимир Сергеевич:

«Мой отец до революции – член кадетской партии и сотрудник знаменитой газеты „Русское слово“, известный театральный критик, писавший под псевдонимом Сергей Яблоновский…» (Как тесен мир – сколько раз Вера Леонидовна называла мне это имя, когда-то гремевшее в театральной России!)

«В голодном 1918 году отец выехал в турне по Сибири с лекциями. Весь сбор от лекций моего полуголодного отца шел в пользу… голодающих! Последняя его лекция была в Екатеринбурге…

И вскоре во время отсутствия отца к нам в дом пришли чекисты и произвели обыск. Матери объявили, что екатеринбургская ЧК заочно приговорила отца к расстрелу за участие в заговоре с целью освобождения Николая II.

Когда отец вернулся домой и все узнал, он был страшно возмущен: «Да что они там, помешались? Я по своим убеждениям (он был кадет, сторонник Февральской революции) не могу быть участником царского заговора. Я пойду к Крыленко (тогдашний председатель Верховного трибунала)!»

Отец был типичный чеховский интеллигент-идеалист. Но мать сумела его убедить, что большевики объяснений не слушают – они расстреливают… И отец согласился уехать из Москвы, он перебрался к белым. Потом эмиграция, Париж, нищета – и могила на кладбище для бедных…

Итак, лжезаговорщик! Что это – ошибка Екатеринбургской ЧК? Или. Или это делалось сознательно, потому что настоящих заговорщиков не существовало? На это ответили сами палачи.

Об их поразительных показаниях я узнал из письма историка М.М. Медведева, сына чекиста М.А. Медведева, участвовавшего в расстреле Царской Семьи (это письмо стало началом многих наших бесед).