Читаем Николай II полностью

«Известите нас, – заканчивает Николай, – сможем ли мы взять с собой наших людей».

И, как всегда, в своем дневнике он аккуратно записывает все, раскрывая тайну этого заговора:

Теперь в его дневнике уже была его собственноручная запись, перед всем миром свидетельствующая «о монархическом заговоре с целью побега и освобождения семьи».

Аликс осторожней: в ее записи от 14 июня нет об этом ни слова. Но она ждала. Ждала следующую ночь. Вслушивалась в ночную тишину.

Но будто кто-то издевался над ними: вместо шороха шагов крадущихся заговорщиков в раскрытое окно она услышала:

Через 70 лет я сижу в архиве.

«Дело о семье б[ывшего] царя Николая Второго 1918-1919» (ЦГАОР, ф. 601, оп. 2, ед. хр. 35).

Долго, ох как долго – 70 лет не выдавалась эта тонкая папка. И я один из первых, кому довелось увидеть ее сразу после рассекречивания. Мы еще не раз вернемся к удивительному ее содержанию.

В середине папки и находились те самые письма, которые посылались в молочной бутылке в Ипатьевский дом. Которые станут одним из оснований расстрела Романовской Семьи.

Вот последнее письмо, за подписью «Офицер». Письмо написано аккуратно, ученическим почерком, по-французски. «Мы, группа офицеров русской армии, которая не потеряла совести, долга перед царем и отечеством…

Мы вас не информируем насчет нас детально по причине, которую вы хорошо понимаете, но ваши друзья Д. и Т. (Долгоруков и Татищев. – Э.Р.), которые уже спасены, нас знают.

Час освобождения приближается, и дни узурпаторов сочтены. Во всяком случае, армии словаков приближаются все ближе и ближе к Екатеринбургу. Они в нескольких верстах от города… Не забывайте, что большевики в последний момент будут готовы на всяческие преступления. Момент настал, нужно действовать. Ждите свистка к полуночи (к 12 ночи) – это и будет сигналом. Офицер».

Но Долгоруков и Татищев, «которые уже спасены», покоились тогда в безымянных могилах.