Читаем Николай II полностью

Меж тем в Доме Свободы текла обычная жизнь.

Из дневника: «7 апреля, суббота… В 9 часов была Всенощная. Пел отличный бас».

Как всегда, в эту субботу была Всенощная. В большой зале тускло горел электрический свет и светилась в полутьме икона Спасителя.

Аликс вошла в пустую залу, накрыла аналой своим вышиванием. И ушла. В 8 часов в залу вошел священник и четыре монахини из монастыря. Зажгли свечи… Долгоруков, Татищев, Боткин выстроились слева от аналоя, потом появились фрейлины бывшего двора, многочисленные «люди».

Наконец, открылась крохотная дверца в стене: вошла Семья. Запел хор и «отличный бас»: «Слава в Вышних Богу». Семья встала на колени, и все опустились вослед.

Так они встретили наступление любимого дня – 8 апреля – 24-ю годовщину их помолвки. В эту ночь они, как всегда, вспоминали… Брат Эрни, Вильгельм, Джорджи, Элла… Где они сейчас? Бабка королева Виктория давно в могиле… И все-таки это было. Был поцелуй в Кобургском замке. И были они, молодой человек и девушка, безумно счастливые. Точнее, счастливые и безумные, ибо «хотя бы ты был, как орел, и поднялся высоко»…

Я представляю, с каким нетерпением Матвеев и «шпион» ждали в тот день, когда он уйдет на прогулку. И, видимо, состоялся уже обычный ритуал: Матвеев прогуливался в коридоре, сторожил, а «шпион» вошел в комнату.

На столе, как обычно, все было педантично разложено: карандаши, несколько часов из его коллекции и, наконец, дневник.

«Шпион» прочел: «8 апреля. Воскресение. 24 годовщина нашей помолвки! В одиннадцать с половиной была обедница, после нее Кобылинский показал мне телеграмму из Москвы, в которой подтверждается постановление отрядного комитета о снятии мною и Алексеем погон. Поэтому решил: на прогулки их не надевать, а носить только дома. Этого свинства я им не забуду!…»

И «шпион» окончательно понял: царь упрямо записывал в дневнике все. Даже допуская (он не мог не допускать!) возможность чтения дневника врагами. В этом было его презрение к ним.