– Не думаю, – не согласился Питер, и Джеймс обиделся.

– А я думаю!

Питер остановился и уставился на него, будто это Джеймс был ненормальным, а не он.

– Почему ты так упираешься?

Джеймс моргнул несколько раз.

– Я не верю в...

Внезапно Питер подскочил к нему и закрыл рот рукой.

– Ш-ш-ш.

Джеймс выпучил глаза и застыл на месте.

– Не говори так. Никогда так не говори. Когда дети говорят, что не верят, где-то падает замертво фея. А ты ведь дети, не так ли?

Джеймс яростно кивнул.

– Тогда никогда больше этого не произноси, Джеймс Крюк. Пообещай мне.

И он убрал руку.

– Обещаю.

Питер сразу изменился в лице, появилась широкая радостная улыбка, и он припустил дальше, а Джеймс побежал вслед за ним, пока они не скрылись за деревьями.

Внезапно Джеймс остановился, широко раззинув рот и уставившись на деревья. Он отступил назад, глаза заметались из стороны в сторону, а на лице возникла широченная недоверчивая улыбка. Вокруг мелькали и прыгали мелкие огоньки, то прячась в тени, то вылетая обратно. Питер поднялся на цыпочки, и огоньки заметались вокруг него, светились на кончиках его пальцев, носа и ярко-рыжих прядях.

Один или два огонька приблизились на пару сантиметров к Джеймсу, и он заставил себя остаться на месте, не отшатнуться. Всё его восприятие мира стремительно рушилось. Он громко засмеялся, когда услышал лёгкие звон колокольчиков, и вытянул руки, растопырив пальцы.

Может, он и сошёл с ума. Может, его новый знакомый был ненормальным. Но в тот момент это не имело никакого значения. Ведь сегодня ночью он увидел фей, и был абсолютно уверен, что снова хочет их увидеть.

Глава 2

Большинство ночей после этой прогулки, а точнее четыре, Джеймсу удавалось встретиться с Питером в Кенсингтонских садах. Он научился избегать всех скрипучих половиц, пока быстро спускался вниз, и всегда умудрялся вернуться прежде, чем его мама узнает, что он не ночевал дома. Беременные женщины вообще склонны ничего не замечать.

Одной особенно тёмной ночью в конце недели, Джеймс лежал на траве рядом с Питером. Крона дерева скрывала их от посторонних глаз, а вокруг летали феи. Тогда Питер задал ему вопрос, который никогда не задавал прежде.

– Сколько тебе лет, Джеймс?

Питер рассеянно провёл руками по длинной, отсвечивающей синевой траве. Джеймс повернул голову и взглянул на собеседника.

– Завтра мне будет тринадцать.

Питер повернулся к Джеймсу и нахмурил брови.

– Будет?

– Да. Завтра у меня день рождения.

– Какой ужас, – произнёс со страданием в голосе Питер.

Джеймс сел на траве и нахмурился.

– Что значит «ужас»?

Кровь прилила к щекам, и он был рад, что вокруг было темно.

– Ужас, что ты растёшь, конечно, – ответил Питер, садясь рядом с Джеймсом и покачав головой, будто был чем-то очень расстроен.

Джеймс нахмурил брови. Он всегда боялся, что слишком мал для того, чтобы водиться с более взрослым и более интересным мальчиком, как Питер. Конечно, когда он был мал, он был слишком мал, но теперь, когда он был старше, он был слишком старше.

– Я не понимаю, – произнёс он. Взросление – это то, что происходит с каждым, желает того Питер или нет.

– Взрослеть – это ужасно. Ужасно становиться мужчиной.

Питер передёрнулся, произнеся последнее слово, и уставился на звёзды, а феи летали вокруг него, разгоняя тьму.

– Не понимаю, почему ты так говоришь. Вот я, например, очень этого жду.

Питер резко вскочил на ноги и с ужасом посмотрел на Джеймса.

– Ты сошёл с ума? Кто вообще в здравом уме захочет повзрослеть?!

Джеймс отшатнулся, его уши покраснели. Он никогда не задавался этим вопросом. Взросление было его мечтой столько, сколько он себя помнил, и он никогда не спрашивал себя, почему. Он просто этого хотел.

– Ну, хм, я думаю, стать взрослым – это замечательно. У меня будет жена и собственные дети. Я смогу познавать мир и покорять моря.

Питер смотрел на него так, будто впервые увидел. Длинная тень упала на лесок, и Джеймс поплотнее закутался в куртку.

– Чепуха. Когда ты вырастешь, то навечно попадёшь в ловушку. Вот я никогда не стану взрослым. Я хочу всегда оставаться маленьким и веселиться.

Он решительно кивнул, и прядь волос упала ему на глаза.

Джеймс засмеялся и поднялся с покрытой росой травы, заставив взлететь нескольких фей.

– Ну, это, конечно, всё хорошо и чудесно, но однажды тебе придётся вырасти, Питер. Все вырастают.

– Не правда.

– Правда. Вот посмотри на себя. Ты уже на половину взрослый. Ты, по меньшей мере, на дюйм выше меня, и твой голос скоро изменится и погрубеет. А сколько тебе вообще лет?

– Точно не скажу, – Питер взмахнул рукой и закатил глаза.

Джеймс покачал головой, удивляясь необычности и своеобразности Питера.

– В любом случае, – продолжил Питер, сложив руки на коленях, – вряд ли я «на половину взрослый». Я мальчик, и всегда им останусь.

Джеймс хмыкнул и начал наблюдать за летающими над головой феями, освещающими листья деревьев.

– Думаешь, я шучу?

Джеймс засмеялся и дотронулся до фиолетового цветка на одной из ближайших клумб.

– Думаю, ты чокнутый.

Питер прищурился и уставился на Джеймса с полуулыбкой.

– Знаешь, я могу это доказать.

– Доказать?