Читаем Никогда не уходи полностью

«Бабушка узнала от охранника, что вечером военные уедут и завтра её пустят на территорию приюта! Но что это за военные? При чём здесь военные? – размышляла я. – А… Это, наверное, спонсоры! Приют же с военным уклоном. Недаром Шмель этих троих так раскидывал. Наверное, их обучают приёмам. Стяк и Хнак давно бы похвалились этим… И в оружии он разбирается. Когда мы все вместе смотрим военное кино, папа сначала спорит со Шмелём, из какого оружия там стреляют, а потом соглашается… а иногда даже спрашивает: «А что это за новое оружие? Когда я служил – такого не было!» Одно не пойму, почему приютским нельзя общаться с посторонними? Ведь когда они станут старше, их выпустят из приюта. Как же они жить будут? Нет, пожалуй, ещё одно мне не понятно. Почему я ни разу не видела взрослого с крыльями? Может, их забирают военные и используют как крылатую армию? Нет, тогда бы их показывали по телевизору. Говорили бы: вот, мол, у нас какие войска!.. А, наверное, это секретные войска! Поэтому им нельзя общаться с посторонними!.. Военные хотят, чтобы их подопечные женились между собой… Чтобы у них рождались такие же крылатые дети! Но почему они крылатые?.. Как бы я хотела, чтобы у меня тоже были крылья! Меня бы тогда пустили на территорию приюта… Стоп. Во сколько лет приютских отпускают во взрослую жизнь? Вроде, в шестнадцать? Значит через год! Военные заберут Шмеля в свои секретные войска! И я его больше никогда не увижу?! – я вскочила с кровати и, завернувшись в одеяло, стала ходить по комнате. – А может, не заберут? Хулиганы сломали ему крылья… Он не сможет больше летать и его не возьмут… Но захочет ли он остаться здесь? Вдруг, служба в секретных войсках – мечта его жизни? – мне захотелось воды, но дверь оказалась запертой. – Это Модница наговорила моим родителям, что я задумала ночью пробраться в приют!»

За окном опять шарахнул гром. И вдруг я услышала тихий стук в окно. Открыв, я при свете молний увидела Шмеля. Он был, как всегда, без футболки, в одних шортах и босиком! Дождь лил как из ведра, и мой друг промок до нитки.

– Роуз, мне сказали, что ты падала в обморок и, наверное, заболела! Я пришёл узнать, как ты себя чувствуешь! Что с тобой? Ты плачешь?!

Шмель перескочил через подоконник и оказался около меня.

Я вытерла слёзы и обошла его кругом.

– Шмель, ты жив, здоров? А крылья? Они не сломаны…

И тут при свете очередной молнии я увидела страшные шрамы на его спине около крыльев.

– Что это?

– Новые крылья… Во время операции я пришёл в себя и видел, как принесли несколько пар крыльев и выбирали, какие лучше подойдут, потом пришили, точнее, как они сказали: «приживили».

– Значит, ты и остальные не родились с крыльями, их приживили?!

– Похоже на то.

– Но зачем?

– Об этом они не говорили. Ну хватит задавать мне вопросы! Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?!

Спохватившись, я достала из шкафа полотенце.

– Зачем это?

– Ты весь мокрый.

– Я сейчас пойду обратно.

– Я тебя никуда не пущу в такую погоду!

За дверью послышался сонный голос мамы:

– Роуз, ты с кем разговариваешь?

Шмель метнулся к окну, но я преградила ему путь.

– Я сама с собой разговариваю!

– Спи! Уже второй час ночи!

– В чём дело, Роуз? – шёпотом строго спросил Шмель.

– На моём месте, – также шёпотом ответила я, – ты бы тоже не пустил меня в такую погоду, да ещё после операции!

– Если твоя мама войдёт, знаешь, что она подумает?!

– Знаю. Она закричит так, что, наверное, даже в Большом городе услышат, но я всё равно тебя не пущу! А если ты всё-таки уйдёшь – пойду за тобой!

– Зачем?

– А вдруг, тебя опять хулиганы встретят или на тебя случайно тяжёлая ветка упадёт, или на берегу в тебя молния ударит, или мост обрушится, и ты разобьёшься о камни, ведь у тебя крылья мокрые, или в лесу дикие звери нападут, или какие-нибудь сбежавшие преступники! – заговорила я быстро, чувствуя, что опять подступают слёзы. – Понимаешь, я очень беспокоюсь за тебя!! И в обморок тогда упала…

Шмель подошёл и обнял, но тут же отстранился.

– Извини… Теперь ты тоже промокла! – подняв с пола одеяло, набросил мне на плечи. – Я буду ночевать в зале на диване.

– Мама заперла дверь…

– Ладно, тогда здесь, на полу.

– Ты простудишься. Ты весь промок, и в комнате холодно! – я взяла его за руку и подвела к кровати. – Ты будешь спать здесь.

Шмель взглянул на меня. Я опустила глаза.

– Ты что задумала, Роуз? Мы ведь уже не маленькие. Раньше иногда засыпали вместе под бабушкины сказки, и это было простительно, а теперь…

– Я ничего не задумала! Просто не хочу, чтобы мой единственный друг заболел. И если ты сам ничего не задумал и я по-прежнему могу тебе доверять, то давай пожелаем друг другу спокойной ночи.

Я залезла на кровать и устроилась у стенки. Шмель осторожно примостился на самом краю. Я придвинулась к нему. Укрыла одеялом и вдруг почувствовала, как быстро забилось его сердце, а за ним и моё. И нам обоим стало жарко.

– Роуз… если ты сейчас не отодвинешься, я уйду!

– Извини…

Я отодвинулась и услышала, как Шмель глубоко вздохнул.