Но потом включается чуточку гребаного циника: «Погоди-ка, люди в Африке все время умирают от голода. Так почему же они еще живы? Значит, они умеют бороться с голодом! А как? Есть ответ — беспорядочные половые связи!» Последнюю фразу, наверное, бросает чуточку пошляк в тебе. Но чуточку рационалист говорит, что это дельная мысль. Большая рождаемость всегда превышала смертность, именно так человечество и развивалось. И если в Европе люди решили, мол, хватит рожать больше одного ребенка, давайте просто станем вечными, то это их путь, и незачем навязывать его миру. Наверное, Африку надо просто оставить в покое.

Тебе нравится, когда внутри берет слово чуточку поэт. Вы ведь замечали, что иногда у вас само собой что-то рифмуется? Какие-то глупые фразы или даже звуки. Как-то раз твой чуточку поэт выдаст:

Последнюю фразу в рифму бросил чуточку ироничный ты. Видимо.

И вот, все мы такие носители чуть-чуть того, чуть-чуть этого. Но чем мы хороши во вселенском масштабе? Да ничем, мы бесполезны.

И как же ты, весь такой чуточку творец и гений, а все соглашаешься жить однотипными серыми днями? Корень всех бед в том, что люди живут слишком долго. В эпоху наскальных оленей двадцатилетний ты уже нянчил внуков. А теперь ты живешь восемьдесят лет. Восемьдесят лет однотипными днями! Восемьдесят лет одним днем!

Наверное, больше чем чуточку в тебе желание обрести покой. Тот самый покой, что дарует смерть. И вся твоя жизнь лишь имитация того покоя, что приносит женщина с косой в черном плаще. Или не женщина. Или не с косой.

Ты будешь на этой войне, и неважно — между Украиной и Россией, или между тобой и остальными. Не потому что одни правы, а другие нет. Просто это единственный способ вырваться из жизненного болота, припорошенного тоской и человеческой гнилью, одновременно сделав кое-кого счастливым. Лишь одного, но и достаточно.

Нет, со всем этим надо кончать. Нет смысла бороться за самый большой и красивый памятник на кладбище. А есть лишь смысл сделать кого-то счастливым. Помните, Дьявол тоже имеет право на счастье.

Тоска и ненависть.

Ваш Ник Уда.

Глава 22. Запись №7. Моральная панацея, или Я знаю, как вас всех спасти

1 день адаптации

Белоснежная комната и я — единственное иноцветное пятно в ней. Вошел кто-то.

— Кто я? — спросил кто-то.

— В смысле?

— Как бы вы меня назвали? — не унимался кто-то.

— Наверное, человек.

— Отлично, вы полностью пришли в себя. У вас что-то затянулся период нецензурной брани, вы поносили меня целую неделю устаревшими лексическими атавизмами. Но теперь-то дело должно пойти быстрее.

Кто-то поставил стул передо мной и продолжил:

— Меня зовут Жорис Карл, и я ваш куратор адаптации. Не спешите задавать вопросы, сейчас я сообщу минимально важную информацию, и потом настанет ваш черед, — Жорис Карл пристально на меня посмотрел и, бегая глазками, стал выдавать факты, будто из головы.

— Итак, вас зовут Максим Игнатьевич Наумович, 1991 года рождения, беларус по национальности. В 2015 году вы попали в программу по заморозке ценных кадров в свете грядшей великой войны. В анкете вы указали, цитирую: «устали от всей этой гнили». Без уточнений. Сейчас 2125 год, программа сворачивается, и всех, кто был по ней заморожен, теперь приводят в себя. У вас есть два месяца, чтобы ознакомиться с современностью, и принять решение: интегрироваться в наше общество, или перестать существовать гуманным способом. Выбор будет только ваш. Теперь можете задать пару вопросов.