<p>Няня из Чайноботтам</p>

<p>Часть I. Глава 1. «Д-об-ИК» превращается в «Д-об-УК».</p>

История о зубах, скрипе колес и о фонарях, горящих в ночи

Часть первая. По следу укусов.

Глава 1. «Д-об-ИК» превращается в «Д-об-УК».

Мерзкое хихиканье.

Как будто кто-то раз за разом взводит мышеловку: пружинка скрипит, но скобу не цепляют на крючок, а вместо этого отводят обратно – и все повторяется…

Констебль Хоппер нахмурил брови, выдвинул квадратный синий подбородок, состроил «злые» глаза и обернулся.

– Кто хихикал?! – грозно проговорил он, положив ладонь на рукоять дубинки.

Ответом ему было лишь недоуменное пожимание плечами парочки прохожих.

Профессиональным взглядом окинув улицу, уже и сам Хоппер пожал плечами – улица строила из себя молчунью и признаваться не торопилась. Она вообще сейчас скрывала все, что только можно скрыть: грязно-серая мгла затянула вывески, задрапировала стены домов, облачила в мятые рваные костюмы фонарные столбы и гидранты. Знакомая часть города из-за тумана казалась чужой: что это за лавка? что написано на указателе? куда ведет тот переулок? или там нет никакого переулка?

Прохожие были под стать улице – хмурые человекоподобные клочья тумана в серых и бурых пальто, с полустертыми лицами, бредущие куда-то с такой натугой, что почти-почти слышится скрежет ржавых суставов.

«Кто же хихикал?» – спросил себя констебль.

Непочтительным задирой мог оказаться кто угодно: к представителям закона в Саквояжне отношение преступно пренебрежительное. Это была старуха в длинной шали с волочащейся по брусчатке бахромой и в крошечных защитных очках? Или странный тип с миниатюрным домом в руках? А быть может, джентльмен в цилиндре, безуспешно пытающийся запустить заклинивший антитуманный зонтик?

Понять было невозможно.

– Вот и нечего… – начал Хоппер, а затем просто развернулся и продолжил путь.

Антитуманного зонтика у него не было – такие зонтики констеблям не полагались. Впрочем, Хоппер не боялся заблудиться. Обычно он правда преодолевал эти улицы на своем служебном самокате, но сейчас самокат грустно стоял во дворе Дома-с-синей-крышей, прикованный цепью к столбу.

Сожаления о самокате вызвали и прочие неприятные мысли.

Утро не задалось с самого начала. Проснулся Хоппер мало того, что от кошмара (ему снилось, что он тонет в очень глубокой тарелке супа), так еще и в гардеробе. Снова в этом проклятом гардеробе! Пытаясь из него выбраться, он начихался от нафталина и сломал дверцу. Затем он поссорился с сестрой: Лиззи была не в настроении и приготовила на завтрак отвратительные печеные груши, хотя знала, что брат их ненавидит всей душой. Потом Хоппер долго не мог найти свой шлем, который в итоге отыскался… в дымоходе. Следом споткнулся о громадный водолазный шлем в прихожей и уже в десятый раз пообещал себе наконец от него избавиться. Ну и перед выходом из дома снова поссорился с Лиззи: ускользнуть, не надев колючий шарф, который она ему связала, не удалось.

Сплошные неприятности! Ко всему еще и этот туман с мерзким хихиканьем…

Хихиканье будто преследовало Хоппера. Впервые оно раздалось, когда он еще и на дюжину шагов не отошел от дома. Констебль поначалу даже не особо обратил на него внимания. Потом захихикали, когда он свернул за угол. Ну а уж затем, когда захихикали в третий раз, даже невыспавшийся раздраженный Хоппер понял, что это неспроста и кто-то решил над ним поглумиться.

Единственным подходящим кандидатом на такую роль был его личный заклятый враг – Джаспер Доу, двенадцатилетний докторский племянник, редкостный хорек и личность, вне всяких сомнений, отвратительнейшая. Уж этот коротышка мог рискнуть и устроить зловредный розыгрыш. Как минимум именно он виноват в том, что уже дважды Хоппер не просто не получил повышение и новенький паровой самокат, так еще и лишился старого.

«Что ж, если это ты, Доу, надумал вывести меня из себя, то ты еще не знаешь, с кем связался. Потому что Хмырр Хоппер не позволит с собой…»

– Хи-х-хи-хи-хи-хи, – раздалось откуда-то сбоку, и Хоппер застыл как вкопанный.

Резко повернулся.

Хихиканье прозвучало из узкого переулочка между двумя домами.
Хоппер решительно шагнул в него, высматривая в тумане наглеца, но увидел лишь кучи какого-то зловонного мусора, над которыми вились мухи. Из трухлявого ящика выскользнула тощая крыса. Глянув на констебля исподлобья, она шмыгнула к стене дома и скрылась в трубе водостока. Больше поблизости, казалось, никого не было.

Задумчиво почесав щетинистый подбородок, Хоппер пробормотал:

– Крыса хихикала? А крысы вообще хихикают? Гм… Нужно будет спросить у Смолла, когда он в следующий раз заглянет на вокзал – крысолов уж точно должен знать такие вещи.

Хопперу вдруг показалось, что в нескольких шагах от него кто-то стоит – кто-то тощий, невысокий. Стоит и улыбается. И констебля по-настоящему пробрало. По спине побежали мурашки. Нет уж, это не Джаспер Доу…