Читаем Незнакомцы (СИ) полностью

— Всё нормально, мы договариваемся. И спасибо за совет. Место правда хорошее.

— Кухня понравилась?

— Да. Отличная. Спасибо ещё раз.

Артур кивает, принимая благодарность.

А у меня перед глазами мелькает вспышками красивая мажорка-Лолита. Ночью в клубе. Губы, сложенные в "нахуй". В переписке. В ресторане. Мне как не нравилась идея лезть к Яровею через падчерицу, так и не нравится. Вяз неправ. Хуйня из этого будет.

Когда она слилась — я испытал облегчение. Подспудно и сам пытался её оттолкнуть. Избавиться. На слабо взять, чтобы струсила.

Ей лучше было бы куда-то забиться на время, а не ко мне с интересом лезть. Но как бы там ни было, падчерица Яровея — не основная моя задача. Ну не захотела и не захотела малышка. С другой стороны зайдем.

Я по-прежнему не желаю ей зла. Ни в лице Расула. Ни в лице врагов Яровея. Ни в своем.

При других обстоятельствах в лице Артура ей светило бы добро. В их, бандитских, представлениях. Вялотекущее, жестокое (когда задумываешься) добро, построенное на чужом горе благополучие и благосостояние. Защита. Богатство.

Но я же видел, как она там выглядела и вела себя.

С этим ей скучно.

А у нас получается.

Это чувствуется. Это не обман — мой или её. Оно само летит. Искрит. Сплетается.

Я не ревнивый, да и ревновать малознакомую девку было бы тупо после всей хуйни, из которой состояла моя прошлая жизнь, но смотреть на них вдвоем всё равно было не слишком приятно.

Он старался. Она старалась. Но разницу даже я ощутил с расстояния трех столов.

Ещё теперь я знаю, что кожа у куклы-Лолиты мягкая. Запах сладкий. С глазами в клубе не ошибся. Они до краёв наполнены неизлитым мятежом. Против Яровея, скорее всего, но ему она не смеет в лицо перечить. Поэтому изливает на меня. Чуть-чуть. Потом боится. Потом снова смелая.

А со мной хочет… Влюбиться.

В уши невпопад врезается приступ женского плача с видео с племянницей Развала. Сука, что ж оно всё так мешается в башке?

Прокашлявшись, стряхиваю головой, как собака.

В кармане лежит мобильный. В нем — вновь ожившая переписка. И что с ней делать до конца я не решил. У нас с Лолитой игра. Сорок два дня узнавания. Я перечисляю свои татуировки и делюсь обстоятельствами, в которых их набил. Лола спрашивает и рассказывает что-то о себе. Она любознательная и не пустая. С ней интересно. Спокойно как-то. Расслабляет. Меня тоже затягивает в интерес к этой мажорке.

— Рус…

— М-м? — Артур смотрит на меня и немного хмурится. Как будто взвешивает. Только хуй его знает, что.

— Я с тобой хотел один момент обсудить.

— Без проблем.

— Это касается Лолиты.

Я уверен, что на моем лице не меняется ничего. Я просто жду. Из реакций — легкое движение пальцев. Ну давай обсудим то, что касается Лолиты.

— Дочки Яровея? — И причины моих бессонниц.

— Да. Мы тогда с ней были. Ну… Ты помнишь.

Помню, конечно. Она была с тобой, а потом мне писала.

— В общем, все из наших знают, а ты человек новый. Я хочу с тобой прояснить, чтобы не было вопросов. — Артур держит зрительный контакт, я свои глаза тоже не увожу. Всем видом демонстрирую готовность слушать и прислушиваться. — Лолита моя. Трогать её нельзя. Хотеть. Ухаживать. Смотреть тоже.

Ага. Понял.

— У вас с ней серьезно всё? — Чтобы сгладить, добавляю абсолютное искреннее: — Она красивая. Любой такую бы себе хотел.

Артур улыбается. Мягко. Он вообще, мне кажется, не их тех, кто наслаждается жестью. С ним Лолите реально было бы хорошо. Вопрос в том, что она это хорошо не хочет. И это хорошо ей тоже не светит.

В лучшем случае: Артур сядет со всеми. Её растерзают Яровеевы враги.

Но подпустит ли она, сдастся ли, и во что для нее это выльется — посмотрим.

— Пока у нас ничего. На свиданку сгоняли. Но мы с Яровеем говорили, он одобряет.

Интересно, а меня бы одобрил? Внутри улыбаюсь. Это был сарказм.

Зачем-то спрашиваю:

— Ты в нее влюбился или… Так?

Артур ведет пальцами по волосам и смотрит на меня, давая понять, что вопрос звучал тупо. А мне похуй. Интересно.

— Рус, слушай… Влюбился — это у вас типа что-то значит.

— У нас — это у быдла? — Уточняю.

Артур отвечает улыбкой. Воспринял как шутку, а я считываю правду жизни, которую нет смысла отрицать. Он с детства в золоте. Другой сорт. Сам так считает. И я так считаю тоже.

— Это не я сказал, но да. У людей попроще чувства через край хлещут, а у нас серьезные дела. Влюблюсь, не влюблюсь — посмотрим. Нам вместе будет хорошо. Это всем удобно.

Кроме, возможно, самой Лолы. Она выбрала быстро и ярко. Но это и произносить-то было бы смешно. Все мы, по большому счету, хуй клали на ее желания.

Я не отвечаю. Артур тоже не спешит продолжать болтать. Сделав шаг ближе к обрыву, следит, как щебень из-под носков с треском съезжает вниз. Думает, что полностью контролирует свою жизнь и свой риск.

Повернув голову, снова смотрит с улыбкой: