Читаем Незнакомка полностью

Отчаяние заполнило меня, а сердце грозило вот-вот разорваться. Мне хотелось кричать, кричать так, чтобы крик заполнил каждый миллиметр этого гребаного мира. Сложно держать себя в руках и сохранять силы, когда судьба, – выждав, когда твои раны затянутся и рискуя разорвать их в клочья вновь, – смело протягивает тебе руку, а в самый последний момент, когда ты наконец решаешься ей довериться, опускаешь стены и делаешь шаг навстречу, с усмешкой отдергивает.

Отперев дверь машины, я вышел на холод. Ледяной северный ветер тут же обжег лицо. Но я рад этому, поскольку боль, ощутимая кожей, в разы меньше той, что уничтожает меня изнутри. Я хочу, чтобы она полыхала, и с радостью отдаюсь стихии на растерзание.

Допустим, все это реально, а мои родители были сейчас на пути из Колумбуса в Чикаго. Однако что с того? Я не мог ничего с этим поделать. Ничем не мог им помочь. Я знал, что произойдет. Я смеялся, и этот смех с собой уносил ветер. Мой живот уже скручивало от непрекращающегося хохота, но это была не радость, нет. Я чувствовал, что схожу с ума.

Минута за минутой, с ужасом, охватившим меня с ног до головы, я принимал всю ту боль, которую мне дарил сегодня зимний Чикаго. Снежинки падали на лицо, а я вдыхал, вбирал в себя этот морозный воздух. Холод пробрался глубоко в мои кости, но я так и остался стоять без шапки, перчаток и с расстегнутой, как и тогда, когда выбежал из стен аэропорта, курткой.

Спустя время я забрался в машину. Двигатель я отключил, а поскольку дверь все это время была открыта, температура в салоне, пожалуй, опустилась до нуля.

Солнце уже зашло за горизонт, а небо, словно огромный купол, накрыла ночная мгла. Но сегодня, благодаря улегшемуся повсюду белоснежному снегу, темнота не могла полностью поглотить свет. Сверкающие льдинки беспрекословно отражали падавшие на них от фар проезжающих мимо машин лучи. Но тьма, вопреки этому, могла победно ликовать – она сумела целиком завладеть моим сердцем.

Периодически посматривая на часы на экране телефона, я с тревогой ожидал минуты, когда, согласно моим предположениям, самолет должен был пропасть с радаров.

Выждав некоторое время, я трясущимися руками открыл браузер. Раскрыв главную страницу сайта CNN, я не увидел никаких тревожных новостей, но на душе все равно что-то не давало покоя. Я ежеминутно обновлял страничку, и с каждой секундой тяжесть в животе закручивалась все более тугим узлом.

Пять минут, десять, пятнадцать… Я уже было хотел выдохнуть, как после очередного обновления на экране высветилось сообщение:

«Срочная новость! Рейс AS4733, следующий из Колумбуса в Чикаго, несколько минут назад исчез с радаров».

Закрыв глаза, я попытался смириться с мыслью, что самолет упал. Я знал, что в этот момент происходило в аэропорту: как из стороны в сторону хаотично носились испуганные встречающие, как, несмотря на пугающие новости, жизнь все же продолжала свой привычный ход – другие самолеты прилетали и улетали, радостные лица заполняли зал, а на стойке регистрации стояла очередь жаждущих поскорее оказаться в жарком Лос-Анджелесе.

Я помнил их лица и видел, как несколько особо нервных пассажиров в последнюю минуту развернулись и ушли. Наверное, они и так с трудом заставили себя купить билет, а не отправиться в другой конец страны на колесах. Но прямое доказательство их опасений стало для них последней перевесившей каплей – авиакатастрофы реальны, и случаются они не только в кинофильмах.

На землю ежедневно приземляются сотни тысяч людей. Кто-то садится и взлетает каждые две-три секунды. По статистике, шанс разбиться на самолете ничтожно мал – менее одной сотой процента. Даже при таком оптимистичном раскладе в день должно было бы падать аж тринадцать самолетов. Но на деле же в год во всем мире обычно случается не более двадцати авиакатастроф.

Вообще-то, статистика – очень занимательная вещь, но не тогда, когда ты оказываешься в числе тех, чью вероятность возникновения считают настолько незначительной, что просто-напросто решают не брать в расчет.

А каков шанс умереть от падения самолета в канун Рождества? Рождество, хоть многие об этом и забыли, – праздник веры. Как Бог мог допустить это в такой святой день? Может быть, это знак, призванный привести нас к пониманию: мы не короли этого мира, не все подвластно нашей воле и желанию. В последние десятилетия этот праздник превратился лишь в повод нарядить свои дома и повеселиться; маркетологи используют ощущение радостного предвкушения, чтобы поднять продажи, а продавцы елей сделали из этого прибыльный бизнес: некоторые готовы отдать за одно лишь дерево аж восемьсот баксов! И с такой жадностью бизнесменов я сталкивался лично – праздничное настроение всегда способствовало отличной выручке.