Читаем Нежность полностью

Он раскурил любимую трубку и обратился к стопке «благонамеренных». Обвинение наверняка вызовет подобных им свидетелей-тяжеловесов: отцов церкви, министров, ведущих литературных критиков, которые, несомненно, скажут то же самое, что содержится в этих ответах, а может, еще и похуже.

Ф. Р. Ливис, почтенный профессор Кембриджского университета и защитник книг Лоуренса: «Я считаю, что сэр Аллен Лейн в этой истории с „Любовником леди Чаттерли“ не оказывает никакой услуги ни литературе, ни человечеству, ни Лоуренсу»²⁴².

С такими сторонниками, как Ливис, и врагов не надо.

Рубинштейн свистнул, подзывая собаку. Ему не хотелось быть одному.

Писатель Ивлин Во: «Я совершенно уверен, что публикация этой книги не послужит ни общественному, ни чьему-либо частному благу. У Лоуренса был весьма скудный литературный дар»²⁴³.

Что ж, а у некоторых людей скудная душа.

Поэт Роберт Грейвз: «Д. Г. Лоуренс – даже когда он не похабен – наименее симпатичный мне писатель из всех моих современников, и я не держу у себя в библиотеке ни одной его книги. Я не могу объяснить почему»²⁴⁴.

Зависть?

Писатель Л. П. Хартли: «Я думаю, многие прочитают эту книгу лишь для стимуляции своих сексуальных желаний. Поможет ли им это – другой вопрос»²⁴⁵.

Бог с ним, с Хартли, он хотя бы остроумен.

Актер Алек Гиннес: «По совести, не могу сказать, что считаю публикацию этой книги особенно важным достижением для общественного блага»²⁴⁶.

Сильное заявление.

Перо детской писательницы Инид Блайтон забрызгало всю страницу чернилами, словно сама писательница – слюной от возмущения: «Мой муж немедленно сказал „нет“. От одной мысли, что я приду в суд и буду преспокойно рекомендовать „такую книгу“ (его слова, не мои! у меня такое ощущение, что он ее читал!), у него волосы встали дыбом»²⁴⁷.

Кажется, Инид больше беспокоит, что ее начнут слишком подробно допрашивать на тему супружеской неверности…

Грэм Грин, писатель: «Не могу себе представить, чтобы даже несовершеннолетний читатель извлек из этой книги какой бы то ни было полезный урок, за исключением того, что секс хотя бы приносит удовольствие»²⁴⁸. Рубинштейн улыбнулся. Грин славится сдержанным юмором. Однако он счел отдельные части книги «довольно нелепыми» и по этой причине предпочитал не выступать в качестве свидетеля – вдруг его заставят высказаться откровенно и тем самым повредить делу «Пингвина».

Самый доброжелательный из всех отказов в пачке.

Хьюв Уэлдон, топ-менеджер Би-би-си: «Можно подумать, что акт любви нужно воспринимать как поклонение, превращая узкую койку в храм»²⁴⁹.

Неужели супруги Уэлдон спят на отдельных узких койках? Рубинштейн полагал, что такой обычай отошел в прошлое вместе с холодными обливаниями и методом прерванного сношения.

Управляющий сетью книжных магазинов для учащихся: «Возможно, вы будете уверять меня в литературных достоинствах этой книги, но, по моему мнению, она дурно пахнет»²⁵⁰.

Управляющий книжным магазином «Хэтчардс» был вежливее: «Боюсь, „Хэтчардс“ окажется в неприятном положении, если примет сторону в этом процессе, все равно какую. По той простой причине, что процесс наделает много шума и наш выбор оскорбит либо наших либеральных, либо наших консервативных читателей»²⁵¹.

Сэр Бэзил Блэкуэлл, владелец книжного магазина «Блэкуэлл»: «Для меня никакая честность и никакие красоты слога не искупают то, что автор низводит людей в этическом и сексуальном плане до уровня воробьев»²⁵².

Неужели воробьи в самом деле такие презренные создания? Или сэр Бэзил мало знает жизнь?

Достопочтенный Лесли Д. Уэзерхед, теолог: «Эта книга попадет в неподходящие руки, разойдется миллионными тиражами и причинит неизмеримый вред как молодежи, так и многим израненным жизнью людям постарше»²⁵³.

Интересно, сколько лет самому Уэзерхеду?

И так далее…

«При перечитывании этой книги мне было чрезвычайно неловко».

«К сожалению, она показалась мне смешной, невероятно смешной».

«Эта книга скорее способна внушить отвращение к сексу, чем развратить».

«Я не против запрещенных кусков, я против всей остальной книги!»

И наконец, письмо лорд-мэра города Лидса. Лорд-мэр выразился по-простому: «Она омерзительна!»

Рубинштейн вздохнул, бросил Хватаю печенье и взял себе из банки еще одно. И пес, и хозяин испытывали острое желание подкрепиться.

Теперь к диссидентам. Том Элиот, как обычно, беспокоился и извинялся. Много лет назад, еще молодым человеком, он раскритиковал «Любовника леди Чаттерли», но теперь готов был покаяться. «Я рад этой возможности, позволяющей мне объявить, что я не обязательно согласен со своими более ранними мнениями, некоторые из которых я теперь считаю незрелыми, плохо обдуманными и чересчур безапелляционными…»²⁵⁴

Не сказать, что он решительно выступает на защиту книги, но хоть что-то…

Джон Брейн, писатель: «В целом на нормального человека эта книга оказывает следующее действие: внушает ему глубокое преклонение перед физическим миром, жизнью чувств… Лично я не вижу ничего, кроме хорошего, в таком взгляде на секс – или, если воспользоваться более точным словом, любовь»²⁵⁵.

Браво, Джон Брейн.