Читаем Нежность полностью

– Ну, не то чтобы, но все же из-за меня ему пришлось ехать обратно через весь Лондон – да еще в такой день, когда на дорогах царил хаос из-за снегопада! К нам даже доктор опоздал.

– И как, мистер Мейнелл принял ваши извинения?

Она снова улыбнулась – мягко, с намеком на тайну, как свойственно беременным:

– Да. Он просил меня передать наилучшие пожелания отцу и обязательно вернуться сюда с малюткой, – она указала взглядом вниз, – когда-нибудь в будущем.

Внезапно изгнаннику захотелось быть беременной женщиной на сносях, по праву занимающей свое место в мире.

– Ну что ж, – он быстро взял себя в руки, – вы обязательно должны вернуться, да поскорее – теперь, когда ваша золовка, милая Элинор, так часто бывает в Рэкхэме. Она, кстати, рассказывала мне, что иногда навещает вашу сестру – миссис Бэйнс, не так ли? – в Уисбеке. Да, вы все вместе должны обязательно очень скоро приехать в Грейтэм. Погода стоит прекрасная, и в «Колонии» много места. У нас с миссис Лоуренс две комнаты для гостей, и они часто пустуют.

Жить жить жить

– Элинор обязательно будет наезжать в Грейтэм, и я, возможно, в самом деле составлю ей компанию. Новейшая пьеса Берти пользуется большим успехом, и он часто занят, а мне будет не хватать общества, если я останусь дома одна с ребенком. Роз просто обожает эту часть Сассекса… – Она запнулась, слабо улыбаясь. – Впрочем, боюсь, для нее и доктора Бэйнса момент не совсем удачный.


К концу вечера он вытянул нужные сведения из Герберта, драматурга. Берти был общителен и, похоже, знал всё про всех. Он внушал доверие к себе, выглядел надежным человеком и очень понравился изгнаннику, хоть и разговаривал чрезмерно аффектированно. Он был такой же приятный, как его сестра Элинор.

Вместе с Берти подкладывая дрова в огонь, Лоуренс незаметно перевел разговор на пресловутых Бэйнсов. Гостиная коттеджа была слишком мала для всей компании, и Мэделайн решила после ужина вывести гостей наружу и усадить вокруг костра.

Берти вполголоса признался, что Бэйнсы чрезвычайно несчастны в браке. Доктор Бэйнс, красивый крепкий мужчина – ростом шесть футов четыре дюйма без обуви – никогда не умел (Герберт понизил голос) «держать себя в руках». Флирт. Интрижки. С женщинами. С мужчинами. Он просто обожает, когда его обожают, и при этом сам чрезвычайно привлекателен.

Изгнанник приставил ладонь к уху, чтобы лучше слышать с другой стороны костра.

К несчастью, доктор Бэйнс вообразил, что влюблен в молодую женщину, которая работает при его клинике – выдает пациентам лекарства. Естественно, Бэйнс обожает Роз – она, с похвальной лояльностью зятя заметил он, «создана для того, чтобы ее обожали». Но при этом Бэйнс делает ее жизнь невыносимой, поскольку его клиника размещается в их доме, а кабинет, откуда выдают лекарства, прилегает к кухне. Роз неоднократно обнаруживала парочку «нежничающей». Она утверждает, что теперь, когда у них двое детей, муж больше ее не хочет.

Изгнанника охватило сварливое раздражение на привлекательных людей мира сего: Годвинов Бэйнсов, Фрид, многочисленных Кэтрин Мэнсфилд. Они приносят колоссальный вред своим непринужденным беспечным шармом. Однако в глубине души радостно забилась другая мысль. Муж Розалинды Бэйнс ее не заслуживает. Розалинда Бэйнс несчастна в браке.

Он пнул полено, возвращая его в костер. Вылетел сноп искр и отразился в очках Берти Фарджона.

Солнце садилось стремительно, и светлячки уже зажигали крохотные фонарики в высокой траве. Клумбы белых левкоев, посаженные Перси, волшебно светились, и вечерние примулы поднимали головки в сумерках.

Под покатой крышей коттеджа горело окно в детской. К костру подошла Мэделайн с блюдом хлеба и длинными вилками. Не могли бы Лоуренс и Берти поджарить этот хлеб для детей, прежде чем тех уложат на ночь?

Мужчины подтянули к костру чурбаки и уселись.

– Звучит невесело, – сказал Лоуренс, сделав подобающе серьезное лицо.

– Очень. Джоан ужасно переживает за сестру. Их отец, сэр Хеймо, жалуется нам обоим – на «дикую животную натуру» Бэйнса и на то, что он испортил жизнь его дорогой девочке.

Эти слова будут долго путешествовать по нервным контурам в мозгу изгнанника. Лет десять.

Она считала, что он эксплуатирует Конни бесстыдно и безжалостно, и втайне надеялась, что сестра рано или поздно уйдет от него. Но, принадлежа к… среднему классу, приверженному устоям, она не могла допустить такого позора для себя и для семьи165.

Берти продолжал:

– Сэру Хеймо не нравится то, что Джоан беспокоится за всех. А я в свою очередь беспокоюсь за нее.

– Особенно в ее нынешнем положении, – подхватил Лоуренс. – Она очень чувствительна, я сразу это понял, как только с ней заговорил. Сколько детей у Бэйнсов?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Виктор  Вавич
Виктор Вавич

Роман "Виктор Вавич" Борис Степанович Житков (1882-1938) считал книгой своей жизни. Работа над ней продолжалась больше пяти лет. При жизни писателя публиковались лишь отдельные части его "энциклопедии русской жизни" времен первой русской революции. В этом сочинении легко узнаваем любимый нами с детства Житков - остроумный, точный и цепкий в деталях, свободный и лаконичный в языке; вместе с тем перед нами книга неизвестного мастера, следующего традициям европейского авантюрного и русского психологического романа. Тираж полного издания "Виктора Вавича" был пущен под нож осенью 1941 года, после разгромной внутренней рецензии А. Фадеева. Экземпляр, по которому - спустя 60 лет после смерти автора - наконец издается одна из лучших русских книг XX века, был сохранен другом Житкова, исследователем его творчества Лидией Корнеевной Чуковской.Ее памяти посвящается это издание.

Борис Степанович Житков

Историческая проза