Читаем Нежеланные часы полностью

Я наклоняюсь и накрываю ее рот своим, заглушая ее удивленный вскрик, когда мой член погружается по самую рукоятку. Идеально подходит. Так чертовски уютно. В обтяжку.

Используя мускулистые бедра, я медленно толкаюсь в нее. Сжимаю ягодицы от усилий. Взгляд Вайолет смягчается, веки тяжелеют. Рот приоткрывается. Голова откидывается на подушку.

Да, это Вайолет.

— Отдайся члену, детка.

Мой таз качается, подпитываемый видом ее возбужденного взгляда.

Я не могу перестать целовать ее губы.

Ее розовые, идеальные губы.

Это не быстрый трах – это медленное испепеление, создание чего-то сумасшедшего, чертовски хорошего, и я даже не могу придумать слов.

Мы почти не шумим, только тихие вздохи и низкие протяжные стоны наполняют мою комнату, кровать скользит по деревянному полу на своих металлических колесиках с каждым нежным, но сильным толчком.

Я посасываю ее шею, когда моя левая рука погружается под ее задницу, чтобы притянуть ее ближе. Это сводит меня с ума.

Боже, как я люблю трахаться.

— Вайолет.

Я люблю трахать ее.

— Вайолет.

Она такая чертовски милая.

— Вайолет.

Я облизываю, посасываю и целую ее до безумия, ее голова болтается из стороны в сторону, рот открыт, руки закинуты за голову.

— Больно? — Требую я, вдавливая ее таз в свой матрас. — Я слишком груб?

Из неё вырывается мучительный вой:

— Н-н-е-е-ет, боже, нет, это идеально…

— Тебе это чертовски нравится, да?

— Д-дааааа…— Она скулит, бедра поднимаются, таз вращается. — Боже, да.

Милая, симпатичная маленькая Вайолет не возражает против пошлых разговоров с ней во время секса.

— Скажи мое чертово имя.

 Ее стеклянный взгляд смотрит на меня, прежде чем ее губы ухмыляются, опьяненная похотью:

— Скажи мое.

— Вайолет.

— Иезекииль, — стонет она, гладя меня по щекам. — Зик.

Они говорят, что ты можешь извергать какое-то сумасшедшее дерьмо, когда ты в середине траха, и я выдыхаю слова:

— Где ты была всю мою жизнь? — прежде чем я смог их остановить. Они слетают с моего языка, как мольба, не вернуть их назад.

Судя по тому, как смягчается ее взгляд, она их не ненавидит.

— Где тебя черти носили? — Я тяжело дышу, двигая бедрами, желая, чтобы я уже заткнулся.

Мой потный лоб касается ее плеч, и мои бедра останавливаются.

— О, черт, детка... Вайолет... — я вонзаюсь в нее снова и снова, так сильно, что изголовье кровати ударяется о стену с удовлетворительным стуком. Лампа дрожит. — Пикс, мне так нравится быть с тобой, что я не знаю, что со мной не так.

Я перестаю качаться. Перестаю толкаться.

В буквальном смысле останавливаюсь в середине траха.

Она гладит меня по волосам, пока я лежу неподвижно, мой член внутри нее, лобковая кость прижата к ее клитору, – эта честная чушь делает невозможным мое движение.

Вайолет испытывает мою решимость, извиваясь подо мной.

— Я не могу перестать думать о тебе, Вайолет, — выпаливаю я со стоном; она чувствуется так чертовски хорошо рядом со мной, так чертовски хорошо. — Я не могу остановиться, п-прости.

Вайолет откидывает голову назад, обнажая шею.

— Теперь ты заикаешься. Ты говоришь, как я.

— Боже, Вайолет, ты такая... — я провожу рукой по ее телу, ласкаю грудь, нежно сжимая ее. Щиплю сосок.

Эндорфины в основном портят мне жизнь.

— Я без ума от тебя.

Заткнись, Зик.

Прекрати болтать и Трахни. Ее. Уже.

— В моей жизни нет никого, похожего на тебя, Вайолет. Я... Я ...

Не говори этого.

Не смей этого говорить, придурок.

Я сглатываю.

Она смотрит на меня из-под полуопущенных век, как смотрят мои друзья, когда они под кайфом, ждет следующих слов, поглаживая меня по спине.

— Ты... что? — Ее задыхающийся шепот мягко подсказывает мне. — Что ты хочешь сказать?

Я слишком остро ощущаю ее тело под собой.

Я не доверяю себе, поэтому закрываю ее рот своим, вкладывая все невысказанные слова в этот поцелуй. Все слова, которые я не должен или не могу сказать. Отстранившись, балансируя на локтях, я медленно вхожу и выхожу из ее, мои серые глаза встречаются с ее.

Мощно.

Опьяняюще.

Захватывающе.

Настолько интенсивно, что, когда мы кончаем вместе, в одно и то же время, низкие, умоляющие стоны Вайолет совпадают с моими.

Себастьян был прав в одном: чем больше времени я провожу с Вайолет, тем глубже падаю, тем больше теряю контроль над реальностью.

Глава 14.

«Я проснулся рядом с ней, с перчаткой, приклеенной к моему члену. Боже милостивый, должно быть, я пыталась использовать её как презерватив»

Зик

— Вы хотели меня видеть, тренер?

Я несколько раз стучу костяшками пальцев по дверному косяку его кабинета.

— Дэниелс, присаживайся.

Я вхожу в кабинет, делаю несколько коротких шагов к стулу и усаживаюсь. Раздвигаю ноги, чтобы мне было удобно. Поправляю поля своей бейсболки из Айовы.

— Итак. — Тренер откидывается на спинку стула, сцепляет пальцы и изучает меня. — Расскажи мне, как идут дела.