Читаем Незаменимый вор полностью

– И потрошить карманы окрестных помещиков?

– Ну, сознаюсь, слегка увлекся. Больше не буду... Теперь о деле. Где граф?

– Пошел прогулять нюшка.

– Хорошо. Как вернутся, ты их обоих покорми, и пусть ждут на конюшне. Может быть, ночью мы все же сделаем вылазку.

– Наконец-то!

– Но особенно рассчитывать на нее не приходится. Нюшок идет на запах фиксатора, которым я когда-то обрызгал все бутылки с ифритами...

– Чтобы улучшить их товарный вид.

– Неважно, зачем. Мы знаем, что межмирник «Леонид Кудрявцев» побывал в здешнем пространстве. В его таможенной декларации, в разделе «Спиртные напитки», по прибытии указано девять бутылок, по убытии – восемь. Следовательно, одна бутылка так называемого коньяка «Наполеон» из вашего ящика была реализована и находится где-то здесь, в окрестности. Что дальше?

– Дальше – нюшок приведет нас к ней, и если она еще не раскупорена...

– Если она еще не раскупорена, – перебил Христофор, – то стоит на полке в буфете. В столовой одного из здешних помещиков. Куда нашего нюшка не пустят ни под каким видом. Разве что с хозяином мы будем закадычными друзьями...

– Понятно.

– А теперь представим, что кто-то решил выпить коньячку и раскупорил бутылку... Что будет?

Ольга задумалась.

– Если сделать это без специальных заклинаний, – сказала она, – ифрит вырвется наружу. Дальнейшее его поведение трудно прогнозируется – у ифритов нечеловеческая логика. В принципе, я могу засадить его обратно в бутылку с помощью других заклинаний, если только он их выслушает от начала до конца. Но для этого его нужно, как минимум, обнаружить. Он ведь может и замаскироваться...

– Замаскироваться? А как?

– Да как угодно! Может превратиться в любой предмет, в человека, в корову, в лошадь, в дом, в лес!

– В лес? – живо переспросил Христофор Гонзо. – Так, так, это интересно... Однако, меня уже заждались, наверное, за столом. Пойду, дам им отыграться. А ты сделай все, как мы договорились. Графу скажи – пусть запрягает. И будьте наготове...

Он направился было к двери, но Ольга остановила его:

– Постой! А пятно? Ну-ка, повернись...

С этими словами она прикоснулась к плечу мнимого барина, провела ладонью по его рукаву, и пятно бесследно исчезло. Христофор с восхищением глядел на Ольгу, тихо млея от прикосновения.

– Ведь что делает, ведьма! – прошептал он.

– Ерунда, мелкие фокусы! Мне как профессионалу стыдно было бы не управиться с твоими сюртуками...

– Да разве только с сюртуками! – вздохнул Христофор и вышел за дверь.

* * *

– ... Легостаевский лес? – переспросил Куратов. – Верно, у Григория Александровича там преогромнейший клин. Но вы у него не спрашивайте про Легостаевский лес. Видите, он не в духе! Слышать о нем не может. А коли хотите разузнать, так спросите у нашего соседа, Петра Силыча Бочарова...

При этом имени Григорий Александрович Турицын вовсе сморщился, положил карты на стол и, схватив бокал с вином, изрядно оттуда отпил.

– А что у Петра Силыча, – заинтересованно спросил Михельсон, – также в этом лесу участок?

– Ни черта у него нет! – отрезал Куратов. – Просто свихнулся старый хрыч, перессорился со всеми соседями, затаскал по судам. Подавай ему то одно, то другое. Легостаевский лес, вишь, при царе Горохе изводил на дрова какой-то его предок. Стало быть лес – фамильная их собственность! А с неделю назад понес, дурак, уж и вовсе околесицу. Старик, верно, прямой ваш пациент, Конрад Карлович!

Михельсон поправил очки.

– И что же он рассказывает?

– Право, затрудняюсь вам передать... несвязное что-то. Вот вы поезжайте к нему и послушайте – вы увидите, что он за фрукт. Только один не ходите, лучше с кучером.

– Правильно! – вступил Турицын. – А как начнет рассказывать про нечистую силу, что невидимкой бродит по Легостаевскому лесу, так вы его сейчас хватайте – и прямо в лечебницу. Очень всех нас этим обяжете!

– И то верно! – поддержал Куратов. – Таких господ надо прямо в Петербург переводить! И там в Кунсткамере, в банке со спиртом держать... – он поднял свой бокал. – Други мои! Я пью за науку!

– За медицину! – согласно тряхнул головой Турицын.

– За вас, господа, – вежливо ответил Михельсон.

Урядник же ничего не сказал, так как с четверть часа назад, откинувшись на спинку стула, уснул.

Тут у стола появился Прохор, инвалидный солдат, исполнявший у Куратова обязанности лакея. С четкостью совершенно военной он доложил, что к его благородию Григорию Александровичу Турицыну с поручением от барыни прибыл ихний конюх.

– О, Боже мой! – пробормотал Турицын, схватившись за голову. – Неужели опять что-нибудь?

– Никак нет! – продолжал Прохор. – Сказывает, значить... отыскалась. Девочка та...

– Да ну?! – все сидевшие за столом, за исключением урядника, разом оживились.

Савелий Лукич потребовал привести конюха, чтобы лично его допросить. Конюх, робея, вошел в столовую, поклонился дворянству и, отдельно, спящему уряднику, а затем подтвердил принесенную весть.

– Точно так, барин. Сыскалась. Потемну уже, у оврага за огородами. Акурат – на краю леса.