Читаем New-Пигмалионъ полностью

– Нет, не зови, – помотал головою Жир, – эту позови, Мотькину.

Джон кивнул охраннику, показал пальцем на потолок, – - В спальне она там, Розой ее зовут.

Зарайский весь напрягся.

Глупая улыбка застыла у него на лице.

– Не спать, не спать, мистер Дизраэли, – громко крикнул Жир, локтем толкая задремавшего в перманентной трехдневной пьянке приблудившегося иностранного дружка, – не спать, самое интересное проспишь.

Англичанин что то промямлил, но попытавшись совладать с собой, сделал подобие трезвого лица и изобразил на нем некое внимание.

По лестнице в каминную спустилась Роза.

– Нука, девочка, стриптизу обучена? Покажи как нам, и Музычку поставь, и Музычку, и потанцуй для нас для старичков, – весело пробурчал Жир-Махновский.

Роза, ничуть не удивившись, посмотрела на Джона, на своего господина.

Тот молча кивнул ей.

Роза подошла к музыкальному центру, нашла в стопке интересующий ее диск, включила.

– Постойте, постойте, – крикнул Жир, – я только пересяду вот сюда.

И он перешел в другое кресло, усевшись спиной ко второй камере.

– А ты, – обратился Жир к охраннику, – а ты накинь что-нибудь вон на те объективы.

Охранник послушно взял стул и встав на него, поочередно закрыл объективы камер номер один и номер три, накинув на них обычные бумажные салфетки.

Теперь Жир сидел спиной к единственной рабочей камере.

– Ну, девочка, начинай, – сказал Жир и совершенно пьяный уже, хлопнул в ладоши, – порадуй-ка нас, стариков.

Зарайский был весь словно окаменелый. Глупая улыбка застыла у него на лице.

Его, как мальчика по имени Кай будто бы заморозила Снежная Королева из старой сказки.

Играла какая-то восточная музыка.

Наверное, турецкая, а может быть и современная арабская.

Роза подняла вверх руки и принялась двигать бедрами.

Вращала ими, а глаза ее бегали – влево на Жир-Махновского, вправо на Джона.

И красивая таинственная улыбка была у нее на блестящих губах.

– Та-а-ак, хорошо, хорошо, – поощрительно кивал Жир, – молодец, а теперь давай, раздевайся.

Роза сделала резкий разворот в такт музыке, и ее красная кофта комком полетела в угол комнаты.

Роза осталась в узкой мини-юбке и в черном тугом лифчике.

– Та-а-ак, молодчина, молодец, еще давай, дальше, – Жир сидел нога на ногу и в такт музыке хлопал в ладоши.

Роза сделала еще пару оборотов, потянулась, изогнулась, и черная юбочка полетела вслед за красной кофтой.

– А теперь трусики, трусики теперь, – велел командующий парада, – а лифчик не снимай.

Роза извивалась и вся перетекая – текла, словно воплощенная страсть, словно воплощенный подстрочный перевод к неведомой арабской песне.

– А теперь поди и сядь на моего бугая, – велел Розе Жир, – эй ты, не стой истуканом, – уже обращаясь к охраннику, крикнул Жир, – трахни, трахни ее, сучку, она же хочет.

Послушный своему хозяину, охранник двинулся в середину комнаты, где в одном лишь тесном черном лифчике танцевала Роза.

Охранник уверенно скинул пиджак, расстегнул брюки и повелительным движением мощной руки враз поставил Розу на колени перед собой.

– Джон, может не надо, может не надо, Джон? – взмолился залившийся вдруг пунцовым цветом Зарайский, – Жирик, останови это, Жирик, – Зарайский бросился к Жир-Махновскому, – не надо, я прошу вас, остановите это.

– Плохо просишь, – крикнул Жир-Махновский, вдруг исказившись в лице, – плохо просишь, на колени, на колени, сволочь, – Жир вскочил, он был в ярости.

Зарайский стоял перед ним на коленях, а позади него тоже на коленях, но перед охранником на котором не было брюк, стояла его Роза.

– Сволочь, ты куда меня привез? В копеечный бордель? Подставить меня привез, сука, ну так я тебе покажу!

Озверевший Жир хлестал Зарайского по щекам.

– Вот, вот тебе, вот как меня подставлять, вот, вот тебе…

Выпустив пар, Жир немного успокоился.

– Все, кончилось представление, – подытожил Жир, – поднимайся, мистер Дизраэли, поднимайся, мы уезжаем.

Уходя, Жир кивнул охраннику, – все кассеты у них забери, и проверь, чтобы никаких дубликатов у них не осталось, башкой отвечаешь…

– А ты, – он обратился к Джону, – а ты найди меня на следующей неделе, найди через моих референтов, ты мне нужен будешь. Полезным для меня можешь оказаться.

Первую тревожную весточку принес Ирме Джон.

Джон вообще был темной личностью.

Занимался на телевидении какой-то своднической деятельностью, получая свои комиссионные за то, что этого познакомит с этим, а потом того познакомит с тем.

И с каждого из участников знакомства снимет по триста долларов за удовольствие.

Ирма брезговала контактами с Джоном, ей всегда казалось, что существует такая категория людей, от которых исходит дух опасности, дух неудач и какой-то непреодолимой беды.

– Биополе у него плохое, – говорила про таких людей подруга Ирмы, – он вампирит энергию, от него только гадость какую-нибудь подцепишь, держись от него подальше.