Читаем New-Пигмалионъ полностью

Зарайский привез-таки Жир-Махновского и те вот уже три часа пили в Джоном и еще одним, иностранцем, приехавшим с приглашенными как бы за компанию.

Гости пили в каминной гостиной, а Натаху даже прислуживать и подливать гостям виски не позвали, сказали, что сами справятся.

Натахе показалось, что она не понравилась этому главному из гостей – этому Жир-Махновскому.

Но Розу, красавицу Розу тоже выгнали, и она гордо удалилась наверх в спальные комнаты.

А Натаха вот вышла посидеть на солнышке, покурить.

Тут то к ней и привязался охранник Жир-Махновского, мол что простаиваешь без дела? Станок не должен без дела простаивать, и раз уж все они сюда притащились из Москвы целой автоколонной из двух Мерседесов и гелентвагена с охраной, и если начальство сексом пренебрегает, то пусть уж его – красивого парня при пистолете, девочка обслужит…

А Натаха вдруг обиделась и едва не разревелась.

Что же это такое?

Что же это за доля ее такая?

Везде сосать…

И Рафику с Тофиком в ларьке на Войковской – сосать, и на телевидении, если хочешь в кадр на эпизод попасть – помощнику режиссера – сосать, и здесь тоже, и всем и везде…

Одно и тоже.

– Я актриса, а не проститутка, – гордо отвернувшись и затягиваясь сигаретным дымком, сказала Натаха.

– Ну-ну, – фыркнул охранник, – рассказывай кому-нибудь еще…

Натаха курила, подставляя лицо июльскому солнышку.

Было солнечно, но ветрено.

Хороший денек для загорания.

Раздеться бы, но этот охранник, сволочь, при нем разве позволишь себе? Сочтет это за приглашение, да еще и изнасилует.

Что-то не связалось в сценарии у Джона.

Этот Жир-Махновский – хитрая бестия.

Хоть и пьяный уже приехал, но девушек сразу потребовал из комнат убрать, а наливать, да за закусками бегать, своего нукера поставил с пистолетом. А другой на заднем дворике в то время, как хозяин напивался в компании с Джоном, режиссером Зарайским и привезенным с ними иностранцем, другой охранник в это время изучал внутренний мир Натахи.

– Значит, вы здесь актрисы? – ухмыляясь, спросил охранник.

– А тебе то что? – грубо и с вызовом ответила Натаха.

– Эх, дура ты девка, – тяжело вздохнул охранник, – используют тебя здесь, как гигиеническую салфетку тебя здесь используют, покуда тебе еще двадцати пяти не исполнилось, а исполнится, выкинут тебя на помойку, да если тебе еще повезет, если живой останешься, если на иглу не подсадят, а то пойдешь прямиком на обочину шоссейной дороги шоферов дальнобойщиков обслуживать, за хавку, за выпивку, да за дозняк герыча.

Натаха молча курила.

Уйти?

Пойти наверх к Розе?

Завалиться в кровать, да поплакать?

– Думаешь мы лохи такие? – не дождавшись ответа, продолжил охранник, – думаешь, не разглядели видеокамер понатыканных везде? Хорошие мы бы были тогда профессионалы, если бы не заметили. Бордель здесь у вас копеечный, а тебя дуру сманили сюда по глупости твоей, пообещал вам наверное этот Джон что кино-порно-звезд из вас сделает, в киношную карьеру вас запустит?

Натаха молчала.

Ей было неприятно.

И не просто неприятно, а страшно.

Страшно и пусто на душе потому что боялась она того, что не сбудутся мечты, что оборвется надежда.

Когда она воровала у Агаши визитку Джона, она думала, что вытаскивает свой выигрышный билет.

Вот как она думала.

Думала, что обскачет всех своих подружек, всех товарок своих опередит и выскочит из поровинциальной бедности своей в кинозвездочки. В телевизионные звездочки.

И не надо уже будет всем этим сосать, сосать, сосать…

Рафикам, Тофикам…

Недостача в ларьке – сосать.

Опоздала на работу – сосать…

Думала, что прервется, наконец, порочный круг.

Неужели прав этот охранник?

Взрослый такой дядька.

Умный, вроде.

– А вы фээсбэшник? – спросила Натаха.

– А тебе то что? – вопросом на вопрос ответил охранник.

– Много подмечаете.

– Служба такая, государственного человека охраняем, и в его мимолетных прихотях не даем ему попасть в неприятность – Это вы точно подметили, – кивнула Натаха и горько усмехнулась – Выж тут нашего босса хотели в пьяной оргии голым с девочками заснять, – хмыкнул охранник, – это же изо-всех щелей здесь выпирает, а мы такой подставы сделать не дадим.

– Молодцы, – сквозь зубы цыкнула Натаха – А ты беги, беги отсюда девочка, покуда еще не совсем погибла, – сказал охранник, гася сигарету.

– Куда бежать то? – в пустоту спросила Натаха, – от мечты, от надежды на лучшую жизнь бежать?

Жир пьяно подмигнул Зарайскому, -ну что, Мотя, нравится тебе девочка?

Все разглядел, все заметил цепкий глаз думского депутата и кумира женщин среднего возраста.

– Нравится, сглотнув слюну, ответил Зарайский.

– А ты знаешь, – мечтательно сказал Жир, – а я вот люблю наблюдать. Люблю наблюдать за чужим счастьем. Сам вот несчастен, так вот на счастье других хотя бы порадоваться люблю. Я в Италии как-то был, там нам таких девчонок местный градоначальник и мафиози притащил, таких девчонок, но я, вы же знаете, я же семьянин, так вот, я позвал охрану и с удовольствием час или два наблюдал…

– Позвать? – оживился Джон.

– Да, кликни эту, которая Мотьке нашему нравится, – кивнул Жир.

– А других девочек позвать? – спросил Джон.