Читаем Невозвращенец полностью

Люди в чем-то беззащитны. Ведь только людям, для того, чтобы истреблять себе подобных, нужно носить с собой эти заостренные по краям палки и махать ими направо и налево. Только людям приходится носить на себе многие килограммы мелких, сплетенных друг с другом стальных колец, чтобы защитить свое тело от смертельных ран, наносимых им их же оружием. Только людям приходится вечно носить с собой для этого всякие разные дурнопахнущие и невкусные штуки, чтобы их раны заживлялись быстрее чем им положено природой. И, будто в насмешку над всеми остальными, ходить на двух ногах.

Да, я не имею сейчас при себе оружия. Это так. Но мне вполне достаточно того, что имеет мое собственное тело. Когти, зубы, клыки, хвост наконец... Может и самая бесполезная часть тела... Но очень уж трудно подойти ко мне сзади об него не споткнувшись. Мое тело не позволяет мне держать в лапах меч... Но оно позволяет мне очень даже далеко, и главное, метко, прыгать. Ребята явно не сталкивались еще с ТАКИМ врагом и поэтому начали обступать меня вокруг, окружая и беря меня как бы в кольцо. Где-то я уже это видел. Нет, зря вы так, все-таки однозначно зря...

Выделив для себя того из них, кто оказался дальше от других, я повернулся к нему. Мои задние лапы сжались, как мощные и таящие в себе немалую энергию пружины, а длинный и заостренный нос превратился в некое подобие прицела. Но я никогда не стал бы завидовать тому, кто попадал в такой прицел. Я оскалил зубы и парень, защищаясь, замахнулся мечом. И тут гравитация перестала быть постоянной...

Парень очень удачно упал. Уткнувшись затылком в землю, он пытался свободной рукой отбиться от внезапно придавившей его туши, успевая при этом как-то еще и корчиться от боли. Его рука с мечом валялась здесь же, неподалеку. Но вот правда она ему уже не была нужна. Буквально в милиметре от моего носа воздух распорол блестящий клинок. Я еле увернулся от не совсем ожиданного удара сбоку. Парень, который лежал подо мной оказался немного менее изворотливым. И эта редкая возможность позволила ему больше не мучаться от болевого шока и бесконечных страданий по потерянным конечностям.

Ребята, а на вас что плазменников не хватило? Зря вы так... Оружие надо любить как единственного верного друга. А не махать им с навеса, как хозяйственным топором! Оно ведь может и обидеться!

Меч уткнулся в слишком сырую землю и там основательно увяз. Паренек лежащий на земле еще больше расстроился, правда теперь уже по поводу потерянной головы. Похоже, что существо, которое так уверенно махало мечом, в прошлой жизни было гномом. Или палачом. Но уж никак не великим воином. Махавший попытался выдернуть из земли меч, но вместо этого только повалился набок и захрипел. Да и, поистине, трудно что-то выдергивать из земли с перекушенными обоими сонными артериями и вырванной с мясом гортанью. Его кровь вообще не имела вкуса, а мясо было противно-сухим и по вкусу чем-то напоминало хорошо высушенный пергамент. Фу какая гадость! И как оно еще умудряется быть живым? Ума не приложу.

Третий заметил, что дело пахнет клярасилом и попытался было бежать.

Эй! А поговорить? Обижусь! Ну все. Ты сам нарвался.

В два моих прыжка парень скрылся за деревом. Правда к этому времени уже не досчитавшись куска кожи на затылке и нескольких шейных позвонков. Но он по-моему не обиделся. Или промолчал. Или скрыл свою обиду в себе. Во всяком случае, претензий по этому поводу я из-за дерева так и не услышал.

Отплевываясь от хрустящих на зубах костей, имеющих едкий привкус гнили, я начал осматривать остальные деревья. Но из-за них почему-то не стремились появляться похожие черные тени. Это настораживало. Неужто здесь больше никого нет? Что-то маловато сегодня народу гуляет по Сумеречному Лесу.

На поляне по прежнему было тихо и спокойно. Тела лежали неподвижно и даже не жаловались на качество предоставленных им услуг. И тут на пареньке, которому досталось самым первым, я УВИДЕЛ ЭТО. Сначала ничего не произошло. Синеватое тело лежало под мертвенно-белесым светом восходившей луны. Слегка оплывшее, но не потерявшее форму. Но тут кожа на теле начала вздуваться пузырями и лопаться. Из нее начала лезть едкая бурая слизь, разьедая все, что попадалось на ее пути. Затем начало той же слизью осыпаться мясо и оголять хрупкие и изьеденные временем кости. Не прошло и минуты, как от парня остался один аккуратно сложенный на земле скелет в луже зеленоватой, источающей бурый дым, грязи. Меч, торчащий в его шее, так и остался нетронутым, зацепив на себя несколько его позвонков. Сталь на нем даже не потускнела.

И тут до меня наконец-то дошла масштабность происходящего. То что я увидел, было прокрученным с неимоверной быстротой процессом нормального разложения нормального же человеческого тела. Но на это же требуются годы! Годы... которые это тело, очевидно прожило после того, как успело В ПЕРВЫЙ РАЗ умереть.