– Ради нас с тобой, Кэнди! – проговорила Кимми. – Пленка стала нашим билетом на свободу. Мы могли получить уйму денег. Мы бы убежали вдвоем. Только ты и я. Помнишь, как мы мечтали об этом? А потом я прихожу домой и узнаю, что тебя убили…

– Все это время, все эти годы… – Оливии показалось, что сердце у нее сейчас разорвется. – Ты винила себя в моей смерти.

Кимми молча кивнула.

– Мне так жаль, Кимми.

– Ты не представляешь, как мне было больно, когда я узнала, что ты жива. Понятно тебе? Ведь я так тебя любила!

Оливия сознавала: Кимми жалела не мертвых, а себя, плакала по своим несбывшимся мечтам. Долгие годы она считала, что ее лучшая подруга, единственная и самая преданная ей, погибла по ее вине. Она прожила с чувством вины целых десять лет и вдруг узнала, что все это ложь…

– Мы еще можем все исправить, – пробормотала Оливия.

Кимми выпрямилась:

– Взгляни на меня.

– Я хочу помочь.

В дверь громко постучали.

– Откройте! Полиция!

– Я убила двоих, – сказала Кимми и неожиданно улыбнулась – ослепительной и прекрасной своей улыбкой, которую так часто вспоминала Оливия. – Посмотри, во что превратилась моя жизнь. Настал мой черед уйти.

– Пожалуйста, прошу тебя, Кимми…

Но Кимми опустила ствол и спустила курок. Дверь с грохотом сорвалась с петель. Кимми развернулась в сторону проема, прицелилась.

– Нет! – крикнула Оливия.

Грянули выстрелы. Кимми задергалась и, точно тряпичная кукла, странно изогнувшись, стала оседать на пол. Оливия упала на колени рядом, приподняла голову подруги. Приблизила губы к самому ее уху.

– Не покидай меня! – взмолилась Оливия.

Но черед Кимми настал.

Глава 62

Через два дня Лорен Мьюз сидела дома и готовила себе сандвич с ветчиной и сыром. Взяла два ломтика хлеба, положила их на тарелку. Мать лежала на диване в соседней комнате, смотрела какую-то развлекательную программу. Лорен слышала знакомую музыку. Опустила ложку в банку с майонезом, зачерпнула, начала намазывать ломоть хлеба и вдруг расплакалась.

Рыдала она почти беззвучно. Потом взяла себя в руки, вытерла слезы.

– Мам…

– Не мешай смотреть любимую программу.

Лорен вошла в комнату. Кармен жевала «Фритос»[17] из пакетика. Полулежала на диване, а распухшие ноги положила на журнальный столик. От нее пахло сигаретным дымом.

Адам Йетс покончил с собой. Граймсу не удалось скрыть этот факт. Две девочки, Элла и Энн, мальчик Сэм, которого Адам вырвал из лап смерти в больнице, никогда не узнают всей правды. Во всяком случае, о видеопленке. Несмотря на все страхи Адама Йетса, эти образы не будут преследовать его детей в кошмарных снах.

– Я всегда винила тебя, – сказала Лорен.

Мать не ответила. Из телевизора гремела музыка.

– Мам?

– Я тебя слышала.

– Человек, с которым я работала, покончил с собой. У него было трое детей.

Наконец Кармен подняла на нее взгляд.

– Понимаешь, причина, по которой я винила тебя… Это все неправильно. – Лорен умолкла.

– Знаю, – тихо промолвила Кармен.

– Как же так получилось? – воскликнула Лорен, и слезы хлынули градом. – Как вышло, что папа не любил меня? Недостаточно любил, чтобы остаться жить?..

– О, милая…

– Ты была его женой. Тебя он мог оставить. Но как он мог оставить меня, своего ребенка?

– Он очень тебя любил.

– Но не настолько, чтобы хотеть жить дальше.

– Ничего подобного, – возразила Кармен. – Он очень мучился. Никто бы не смог его спасти. А ты была лучшим и самым драгоценным в его жизни.

– Ты… – Лорен вытерла слезы рукавом. – Это ты позволила мне во всем винить тебя.

Кармен промолчала.

– Ты пыталась меня защитить.

– А тебе обязательно искать виноватых! – парировала мать.

– Все эти годы ты… принимала удар на себя.

Лорен снова подумала об Адаме Йетсе, о том, как он любил своих детей. Но все равно недостаточно. Шмыгнула носом, вытерла слезы.

– Я должна им позвонить.

– Кому?

– Его детям.

Кармен кивнула и потянулась.

– Тогда завтра, ладно? А пока присядь-ка со мной рядом. Вот здесь.

Лорен уселась на диван. Мать придвинулась к ней.

– Все хорошо, – прошептала она и накинула на плечи Лорен шаль.

Начался какой-то сериал. Лорен привалилась к плечу матери. От нее пахло дешевыми сигаретами, но теперь этот запах почему-то не раздражал. Кармен поглаживала дочь по волосам. Лорен закрыла глаза. Через несколько минут мать защелкала пультом дистанционного управления.

– Ну совершенно нечего смотреть, – проворчала Кармен.

Не открывая глаз, Лорен улыбнулась и придвинулась к ней еще ближе.

Мэтт и Оливия вылетели домой. Мэтт передвигался, опираясь на тросточку. Прихрамывал, но знал: скоро хромота пройдет. Сойдя с трапа самолета, он сказал жене:

– Наверное, надо было мне одному лететь.

– Нет, – возразила Оливия. – Мы сделаем это вместе.

Спорить он не стал.

В Уэстпорте они вышли из зала прилета через тот же терминал, приехали на ту же улицу. На сей раз на лужайке перед домом стояли две машины. Мэтт взглянул на обруч от баскетбольной корзины. Стивена Макграта поблизости не наблюдалось. Сегодня – нет.

К входной двери они шли рядом, Оливия держала его за руку. Мэтт позвонил в колокольчик. Дверь открыл Кларк Макграт.

– Какого черта вам тут нужно?

За его спиной послышался голос Сони Макграт: