Читаем Невидимый полностью

И тут Хенрик разрыдался. Форс снова сел на стул и посмотрел на Карин. Та открыла ящик, достала пачку бумажных носовых платков, поднялась и подошла к Хенрику.

— Возьми, высморкайся. Хенрик взял платок и высморкался.

— Расскажи мне, — сказал Форс. — почему ты не можешь узнать Хильмера Эриксона на фотографиях, несмотря на то, что вы ходили девять лет в один класс. Тебе показать еще?

И Форс достал следующий снимок и положил его перед Хенриком. Слезы Хенрика капали на щеки мальчика, изображенного на фотографии, и казалось, что это он плачет.

— Мне надо в туалет! — всхлипнул Хенрик.

— Ты пойдешь туда, — сказал Форс, — но сначала скажи мне. почему ты не узнаёшь Хильмера.

Хенрик вспыхнул и вскочил. Он закричал:

— Потому что он изуродован!

Хенрик всхлипнул и снова высморкался.

— А кто его изуродовал? — спросил Форс.

Хенрик посмотрел на Форса. По щекам парня бежали слезы.

— Я не нарочно, — пробормотал он срывающимся голосом.

Он сел.

Форс выждал минутку, прежде чем задать следующий вопрос.

— Кто это сделал?

— Аннели и Бультен.

— Кто еще?

Хенрик. казалось, собирался с силами.

— Кто еще? — повторил Форс.

Хенрик дрожал как будто в ознобе.

— Еще я.

И его тело затряслось от рыданий.

Форс кивнул Карин, она взяла Хенрика под локоть и повела к дверям. Форс наклонился к магнитофону:

— Перерыв для посещения туалета.

Затем он выключил магнитофон, поднялся и подошел к окну.

В Стокгольме из его окна был виден залив. У него была лодка. Форс скучал по водному простору. Кроме того, он был голоден. Форс начал думать о Юхансоне. Почему тот его так раздражает? Форс всегда считал его безынициативным и ленивым, словом, «плохим полицейским».

Форс тяжело вздохнул, подошел к письменному столу, открыл верхний ящик и вытащил коробочку сладких драже. Он положил два под язык и стал смотреть на фотографию изуродованного Хильмера Эриксона.

Не позволяй себе ожесточиться.

Хенрик и Карин вернулись. Форс снова включил магнитофон и нагнулся к микрофону:

— Допрос продолжается.

Хенрик сел на стул, и Форс поднес микрофон к его лицу.

— Расскажи, что случилось в субботу.

Хенрик выглядел так, как будто не понимал, как попал в этот кабинет.

— Как это было?

— Начни с самого начала. Когда ты проснулся?

— В субботу?

— Да.

Хенрик задумался.

— Около десяти, но я пролежал в кровати примерно до двенадцати.

— Кто был дома?

— Мама и папа.

— Что ты делал потом?

— Я должен был сделать кое-какие покупки для мамы.

— И ты сделал покупки?

— Да.

— Во сколько?

— Около часу.

— Где ты делал покупки?

— В магазине «ICA» на улице Стургатан.

— Там было много народу?

— Да.

— Ты встретил каких-нибудь знакомых?

Хенрик задумался.

— Да, девочек из класса.

— Кого именно?

— Хильду и Лину.

— Фамилии девочек?

— Хильда Венгран и Лина Стольк.

— Они тебя видели?

— Да.

— Вы разговаривали?

— Да.

— О чем вы говорили?

— Ни о чем.

— Но ты сказал, что вы разговаривали.

— Может, мы и не разговаривали.

— Что же вы делали?

— Ничего.

— Кто-нибудь из вас что-нибудь говорил?

— Да.

— Кто?

— Все трое.

— Но вы не разговаривали?

— Нет.

Форс задумчиво посмотрел на Хенрика.

— Кто первый начал говорить?

— Я.

— Что ты сказал?

Хенрик заколебался.

— Что ты сказал? — повторил Форс.

— «Маленькая шлюха», — прошептал Хенрик.

— Кому ты это сказал?

— Хильде Венгран.

— Почему?

— Потому что это так и есть.

— Что именно?

— Что она шлюха.

— Почему ты думаешь, что Хильда Венгран шлюха?

Хенрик вздохнул и промолчал.

— Почему ты считаешь, что Хильда Венгран шлюха? — повторил Форс.

— Потому что она спит с кем угодно.

— Вот как, — сказал Форс. — И что сказали девочки, когда ты сказал, что Хильда Вснгран шлюха?

— Они… послали меня.

— А потом?

— Что?

— Это все, что было сказано?

— Да.

— Итак, ты был в магазине и делал покупки, там ты встретил двух одноклассниц, вы обменялись несколькими словами. А что было потом?

— Я пошел домой.

— Ты был не на велосипеде?

— Он сломан.

— Давно он сломан?

— Да.

— Как давно?

— Месяц.

— И что было, когда ты пришел домой?

— Позвонил Бультен.

— Что он сказал?

— Он сказал, что он один дома — его родители уехали в город.

— И?

— Я пошел нему.

— Что вы делали?

— Ничего.

— Но вы разговаривали?

— Да.

— О чем?

— О Хильде.

— О Хильде Венгран?

— Да.

— И что вы о ней говорили?

— Что она общается с черными.

— Ты имеешь в виду тех подростков, родители которых иммигранты?

— Я имею в виду черных, — сказал Хенрик и густо покраснел.

— Значит, вы говорили про Хильду Венгран. Вы разговаривали о чем-нибудь еще?

— О службе.

— Ты имеешь в виду службу в армии?

— Да.

— Что вы говорили про службу в армии?

— Что мы пойдем туда служить.

— И что вы будете делать на военной службе?

— Учиться разным вещам.

— Каким, например?

— Стрелять.

— Почему ты хочешь учиться стрелять?

— Чтобы суметь защитить страну.

— Какую страну?

— Швецию, разумеется.

— Ты думаешь. Швеции что-то угрожает?

— Да.

— И кто же?

— Черные.

Форс взял еще несколько драже и предложил Хенрику.

— Так вы разговаривали про службу в армии?

— Да.

— А потом?

— Позвонила Аннели.

— Какая Аннели?

— Тульгрен.

— Что она хотела?

— Она спросила, может ли она прийти?

— И что вы ей ответили?

— Что может.

— Что случилось, когда она пришла?

— Она принесла пиво.

— Сколько?

— Шесть банок.

— И что вы делали?

— Пили пиво.

— Вы разговаривали?