Читаем Невидимый Саратов полностью

Моя Оля! Я тебе недавно предложил кое-что, а ты мне в чате ответила, помнишь? Ты прислала пять скобочек, вот таких))))), и написала «делай с этим ответом что хочешь». Я тогда задумался: а что можно сделать из пяти скобочек? И я решил. Вот что можно из них сделать, перечисляю списком.

Вариант 1: волнистую линию для подчеркивания определения. Скобочки))))) надо перевернуть, разложить вдоль, чередуя выпуклые и впуклые, соединить, и тогда получится волнистая линия. Помнишь такие? Подлежащее – одной чертой, сказуемое – двумя. А определение – волнистой линией.

Вариант 2: можно пять раз сказать человеку, что у него ресничка упала. По одной скобочке) на каждый раз.

Вариант 3: сложить скобочки в хулахуп и сотворять утреннюю аэробику!

Вариант 4: выпрямить скобочки))))) плоскогубцами и сделать из них пунктирную линию, которая ведет к сокровищу.

Вариант 5: посадить скобочки))))) в грунт, поливать и светить лампой – так они прорастут и весной дадут целое))))))))))) или даже))))))))))))))))))))))))))))))))).

Твой находчивый Володя

* * *

Никому на улице Чернышевского не было дела до Володи Саратова.

Ни трехэтажному почтамту с бигудями кондиционеров на квадратной башке. Ни приземистому банку, в боку у которого проковыряли новый терминал. Ни каким бы то ни было другим зданиям и домам.

Окажись весь городок в тот момент кукольным, миниатюрным – было бы так: чья-то здоровенная рука тянется к магазинчику, поднимает его, прислушивается, заглядывает в коробочку с фигуркой продавца внутри, с маленькой витриной и окошком. И что? Никому и ничему в магазине нет дела до Володи Саратова, человека-заколки-невидимки.

А может, в соседних макетах-коробочках иначе? Можно их тоже поднять, прислушаться, постучать пальцем.

Тоже ничего. День как день, жизнь как жизнь, и всем всё равно, есть Саратов или нет Саратова и как у него дела. О чем он думает. Что с ним приключилось.

А Саратов тем временем видел Каменное Море. Оно было широким и расстилалось вокруг застывшей бугристой лавой с торчащими камнями.

Иногда по Каменному Морю проходили голиафы. Высоченная старушка с тележкой чуть не проехала колесом по Саратову.

Двое голиафов поравнялись друг с другом, и один спросил у другого:

– Извините, не подскажете, который час?

Прохожий показал руку с часами.

Со стороны тротуара не было видно, сколько там времени на часах. Но, судя по тому, что солнце начинало клониться к закатной стороне городка, было около четырех-пяти.

К берегу Каменного Моря прижался островок старых листьев, собранных у бордюра. Листья напоминали кучу выцветших транспарантов и флагов, сваленных возле мусорки после майского парада, а потом так и не убранных, не утилизированных: побросали и забыли. Ткань залежалась, выгорела, слиплась в слоистую печаль безвременья. И листья были как флаги, и флаги были как листья. Отгремели салюты весны, прошли шеренгами цветастые летние дни, один день уступил место другому, потом еще другому, еще другим.

Плакаты, что крепко держали людские руки, оставлены и забыты, на смену им придут новые. Зеленое и желтое, что крепко держали руки деревьев, тоже отпущено и тоже забыто.

Что-то шевельнулось в сером мусоре. Из-под листвы выглянула улитка – существо реликтовых, первобытных размеров, и Саратов тут же примерил ее на киноафиши: скользкий колосс с панцирем на спине возвышается над Нью-Йорком, багровое небо рассекают молнии, убегающие люди утопают по колено в густой жиже, посередине название фильма: «СЛИЗЬ».

И ниже буквами поменьше: «Она приползет за тобой».

Улитка выглянула наружу и спряталась обратно.

– Привет. – Саратов хотел помахать рукой, но у невидимок для волос нет такой функции. – Улитка-улитка, ты чего прячешься? Выходи, поболтаем.

Улитка долго не отвечала.

Из глубины ракушки наконец прозвучал чавкающий ответ:

– У тебя есть вода?

– Сейчас нет, – извинился Саратов, – но могу достать. А зачем тебе вода?

– Чтобы собирать Небесную Мудрость. А сканворды есть?

– Блин, и сканвордов нету. А что это такое – Небесная Мудрость?