Читаем Невидимый муж полностью

Ему очень и очень не нравилась идея снова вести меня туда, откуда один раз я была изгнана. К целой куче рассерженных злых йотунов.

Я вздохнула. Как объяснить то, что объяснить у меня не очень-то получается?

- Меня ведёт вперёд какое-то смутное чутьё. Не знаю, почему, но я уверена, что дорога впереди не опасна.

Мимир глубоко задумался. А потом остановился.

- А ну-ка, погоди! Горы и впрямь говорят мне странное.

Он положил огромную лапищу на скалы и закрыл глаза.

- Чувствуешь тоже? – встрепенулась я.

Мои смутные предощущения стали облекаться в слова. Я наконец-то осознала, почему с такой уверенностью решила идти вперед.

- Там впереди йотуны? – напряжённо спросил Бьёрн, подъезжая на Клыке к нам вплотную.

- Да. – Подтвердил Мимир. А потом добавил обескураженно: - Но… они не двигаются. И будто спят. Кажется… почти стали частью гор.

Я кивнула. Притихшие горы давно говорили мне об этом. Я всё лучше училась слушать.

- Эти йотуны окаменели без силы своего священного источника. Они не смогут причинить нам вред.

Бьёрн в ответ на мои слова проворчал:

- И вот вроде бы я должен радоваться этому факту. Но почему, интересно, на душе неспокойно? Наверное, потому что в дело вступает моя неугомонная жёнушка.

***

Потухшие жилы йормалина почти сливались цветом с чёрными скалами.

Волны тумана медленно текли по ущелью, которое в этом месте расширялось. В центре росло скрюченное высохшее дерево.

Атмосфера уныния и запустения в этом месте окутывала такой плотной пеленой, что было трудно дышать. Мы притихли и внимательно оглядывались по сторонам.

И всё равно я не сразу заметила.

Бьёрн заставил спуститься вниз и крепко держал меня за руку. Казалось, ему спокойнее, когда я под рукой. Но вдруг он резко сжал мою ладонь, и мы остановились.

Теперь и я это увидела.

Мимир встал как вкопанный перед каменной стенной, у которой был странный рельеф. Только внимательно приглядевшись, я заметила очертания массивной недвижной фигуры, которая казалась плотью от плоти скалы.

Груда бесформенных валунов выпирала из горной породы на высоте человеческого роста. Как будто кто-то пытался выбраться изнутри на свободу, но не смог. Так и застыл немой скульптурой отчаяния, впиваясь каменными пальцами в отвесный склон.

Когда я беспокойно оглянулась, увидела новые и новые признаки того, что кучи камней, громоздящиеся тут и там, на самом деле совсем не просто камни. Они застыли… Памятниками самим себе. Погибшему королевству, забытым песням, ушедшему волшебству.

Это разрывало сердце.

Но больше всего – недвижное молчание Мимира.

Клык бродил туда-сюда как потерянный и тревожно принюхивался, прижав уши.

Я робко подняла глаза на мужа.

- Бьёрн…

Он обречённо вздохнул.

- Так и знал, что этим кончится. Ты уверена?

Я погладила его плечо.

- Абсолютно уверена. Я не могу позволить, чтобы мир обеднел. Кто и почему создал их в незапамятные времена? Или они сами собой появились на свет такими?

- Мы и сами не знаем, - тихо отозвался Мимир, по-прежнему глядя в одну точку.

- Мне кажется, что-то важное исчезнет из нашего мира, если магия покинет его. Если останется только в сказках и легендах. Если о йотунах будут рассказывать у костров как о страшилках для детей. Я не могу не думать вот о чём. Сегодня никто не заступится за йотунов. Завтра истребят барсов…

- Асы и сами с успехом передохнут… - проворчал Бьёрн.

- …А послезавтра начнут охотиться на магов – просто потому, что мы не такие, как обычные люди, и нас все боятся. Захотят забрать то, что у нас есть, выгнать из нашего родного дома, как асы делали с йотунами… Только представь себе мир, в котором не останется магии! Я бы не хотела жить в таком грустном мире.

Бьёрн махнул на меня рукой:

- Ты у меня неисправимый романтик и оптимист. Даже самое страшное чудище готова простить. Тебе дай волю, ты и бабке на грудь кинешься с всепрощающими объятиями. Мне такого не понять! Но это твой выбор. Имей в виду – на случай, если это чудо-юдо на тебя кинется, чтобы сожрать в награду за спасение, я буду рядом.

- И я… - пробасил Мимир, сверкая фиолетовым глазом.

Отцепив от седла, Бьёрн кинул мне последнюю флягу.

Я поймала и крепко прижала к груди драгоценное сокровище.

- Кто у вас тут был главный? – робко спросила Мимира.

Мой друг уверенно показал на ту, самую крупную фигуру, самую непокорную, которая бросилась мне на глаза первой. Гигант, что пытался выбраться из скалы, к которой прикипел намертво.

- Это Эгир. Узнаю старого упрямца.

Теперь уже и я видела - подобие каменной короны на голове, в которой недоставало зубцов.

Дрожащими от волнения пальцами я вытащила из фляги притёртую крышку. Обострившееся до предела чутьё говорило мне, что процесс окаменения ещё не стал необратимым и я успела вовремя. Хотя времени у каменного великана оставалось совсем немного, оно стремительно истекало, и то, что я собиралась сделать, было его единственным шансом.

Это давало хоть какую-то надежду на ответную благодарность.

Но зная вредный характер йотунов, очень малую.

Правда, у меня ещё оставалась моя магия.