Читаем Невидимые связи полностью

– Вам доводилось бывать вместе с Иоанной Зях в мотеле «Под соснами»?

Валицкий сначала побледнел, потом покраснел, словно его хватил удар.

– Что такое?! Вы осмелились установить за мной слежку?! Это беззаконие! Я сумею найти на вас управу!

– Простите, пан директор, – Корч предупредительно вежлив. В предвидении возможных недоразумений эта беседа, как и беседа с Зях, записывается на магнитофон. –

Речь идет о ваших показаниях по делу о смерти Врубля.

Вот, пожалуйста, посмотрите эти показания, собственноручно вами подписанные. Ведь это ваша подпись? – он придвигает Валицкому протоколы.

– Моя. Но какое отношение имеет одно к другому?

– Сейчас я все вам объясню. В своих показаниях вы утверждали, что пятнадцатого сентября, проходя в двадцать два часа по парку, видели Врубля распивавшим водку с каким-то неизвестным вам человеком. Из показаний, данных сегодня гражданкой Зях, следует, что того же пятнадцатого сентября прошлого года вечером вы находились вместе с ней в мотеле «Под соснами». Здесь у меня, кроме того, и соответствующая выписка из регистрационной книги мотеля. Хотите ознакомиться?

Валицкий едва не задыхается от ярости, но берет себя в руки и даже изображает на лице вежливую улыбку:

– Пан поручик, все это очень обыденные и нормальные, чисто мужские дела. Будем деликатны. Ведь речь идет о женщине. О сохранении домашнего очага. Вы сами понимаете, надо порой немного встряхнуться, оторваться от повседневности.

– Я, конечно, далек от мысли вторгаться в вашу личную жизнь и обнародовать все эти сведения, – сухо замечает

Корч. – Я хочу лишь спросить, подтверждаете ли вы показания гражданки Зях?

– Да.

Это «да» смахивает больше на звериный рык.

Корч оформляет протокол этой части беседы и опять возвращается к интересующему его вопросу.

– Почему вы решили дать ложные показания по делу о смерти Врубля? Из документов следует, что вы сами, по собственной инициативе, выступили в качестве свидетеля.

– Мне хотелось как-то положить конец этой неприятной для всех истории. – Директор явно обескуражен и растерян.

Он подписывает протокол и, еще раз воззвав к мужской солидарности в сохранении тайны, идет к двери:

– Если смогу быть полезен… всегда к вашим услугам…

Вспоминая сейчас эту беседу, Корч пытается проанализировать каждое слово директора. «Зачем он на это пошел? Действительно хотел как-то покончить с неприятным для стройуправления делом или норовил поскорее прикрыть его, чтобы не допустить более тщательного расследования? Вероятнее всего второе. Но почему именно Валицкий? Ведь у него имелось железное алиби, а он им пренебрег? Знал, что здесь не все чисто? Старался кого-то выгородить Кого и зачем?» Вопросам нет конца.

…Поцарапанная рука ноет. «Смыть бы кровь. Искупаться, что ли?» Решение это подкрепляется желанием проверить, в каком месте здесь можно войти в воду.

Корч идет дальше. Заросли терновника тянутся метров на триста. Потом опять камыши. Подойти к воде можно не ближе чем в километре от этого места. «Неужели он потащился бы купаться в такую даль?! Абсурд!» – думает

Корч о Врубле, нанося на схему пройденный путь. Потом он раздевается и входит в воду. Вода приятно холодит тело, смягчает боль, смывает пыль и кровь. На берег он выходит освеженным и бодрым. «При этих обстоятельствах, – утверждается он в мысли, – предложение об эксгумации останков Ежи Врубля будет вполне обоснованным». Корч стряхивает с себя воду и бросается на траву со вздохом облегчения.

ГЛАВА XXI

Земба возвращается из прокуратуры пешком. Он решил пройти по городу, заодно посмотреть, как работают его подчиненные. Внезапные проверки участков дают возможность лучше оценить действительное положение дел.

«В донесениях-то, конечно, всегда все в ажуре. Это уж известно. А на деле бывает по-всякому. Проверить не мешает» У него и так в последнее время все не доходят до этого руки.

Только он собирается повернуть к ближайшему участку, как видит выходящую из-за угла Ванду Круляк, увешанную покупками. Девушка бросает на него смущенный взгляд и делает движение, словно собираясь повернуть назад, чтобы избежать встречи, но деваться ей некуда, и она, не сбавляя шага, продолжает идти дальше.

Земба останавливается.

– День добрый, пани Ванда. Что это вы в такой неурочный час выбрались за покупками?

Ванда оправляется от смущения.

– Якубяк уехал на совещание в воеводство и попросил меня кое-что ему купить. Вот я и занялась. Секретарша должна везде поспеть.

– Вы передо мной не оправдывайтесь, – шутит Земба. –

Я не собираюсь проверять трудовую дисциплину в вашем управлении. Как там ведет себя наш квартирант? У вас нет с ним хлопот? Он, часом, в вас не влюбился?

Девушка надувает губки.

– Нет, хлопот у нас с ним нет. Правда, он не отличается особой вежливостью.

– Как так?

– Ну, об этом можно много говорить. На вид-то он у вас настоящий бука и нелюдим, едва скажет «здрасте», а на деле, оказывается, ловелас…

– Что ж тут удивительного, – шутливо замечает Земба, –

если живешь в одном доме с такой красоткой?