Читаем Невидимые связи полностью

– Шеф вызывает. Ласточка моя, попробуйте его разыскать. Может быть, он где-нибудь на стройке? И если действительно там, попросите подбросить его на машине.

– А что все-таки случилось? – в голосе Ванды любопытство.

– Да ничего особенного. Вы же знаете, как это бывает с начальством: загорится – подавай, и все тут!

Не успевает она опустить трубку, как на столе ее раздается нетерпеливый звонок и тут же по внутреннему телефону раздраженный голос Зембы:

– Долго мне еще ждать?! Где Корч?!

– Его ищут на стройках…

В трубке неразборчивое ворчание и отбой.

«Что с ним сегодня?» – ломает голову Галина, разбирая утреннюю почту. И только она собирается нести ее к начальнику, как в приемную входит Корч.

– По вашему приказанию прибыл, Галочка! – улыбаясь, шутливо щелкает он каблуками. – Кому я понадобился?

Девушка прижимает палец к губам.

– Тсс! Начальнику. Он весь прямо кипит. Смотри не ошпарься!

– Ладно. – Корч обменивается с девушкой заговорщицким взглядом и нажимает на ручку двери. «Интересно, зачем я ему вдруг потребовался?»

Майор шагает по кабинету с мрачным видом.

– Где ты был? – бросает он резко. – Я жду тебя уже битый час!

– Осмелюсь доложить: выполнял служебные обязанности на строительстве микрорайона! – вытягивается Корч.

– Я слышал, ты обращался в горуправление для проверки каких-то документов. Это так?

– Так точно.

Земба хмурит брови.

– Всякое обращение в горуправление должно согласовываться со мной, а я лично договариваюсь с председателем. Такой порядок установлен, и все обязаны его соблюдать. Я уже говорил тебе об этом. А какие документы тебя интересовали? – голос Зембы становится чуть мягче.

– В ходе следствия выяснилось, что одна партия паркетной клепки, предназначенная для новостроек микрорайона, исчезла, вроде бы как испарилась. Проверка подтвердила, что вся эта партия, поступившая в Заборув двадцать пятого июня и оприходованная на складе, числится выданной со склада фиктивно. Фиктивно, поскольку в действительности на новостройки вместо паркета доставлена плитка ПХВ, которую сейчас там и укладывают. В

документах все вроде бы правильно, а паркета нет. Вот я и пытаюсь выяснить, не угодил ли, часом, этот паркет на строительство дач, к «левакам», и проверяю в горуправлении, кто получал в последнее время наряды на паркет, а потом хочу на базе установить, какие наряды там остались нереализованными. Вся эта история, на мой взгляд, может оказаться исходным пунктом для раскрытия причин пожара.

Земба слушает внимательно. Лицо его светлеет – явный признак, что буря миновала.

– План твой утверждаю, – говорит он спокойно. – Но на будущее все визиты в горуправление согласовывай со мной. Таков порядок. Я не желаю больше выслушивать жалоб на своих сотрудников.

Корч выходит. Земба продолжает задумчиво смотреть в окно. «Не слишком ли я сжился с этими порядками и устоявшимися нормами? Может, обюрократился?» – возвращается к нему вчерашняя мысль. Корч чем-то неуловимо напоминает ему самого себя времен первых послевоенных лет. И он тогда был таким же горячим, бескомпромиссным, дотошным. Иные времена, иные условия, успокаивает он сам себя. Иные ли? Неужто те прежние качества перестали теперь цениться? Конечно, в сочетании со знаниями, которых прежде у него не было. Все эти особняки, частнособственнические тенденции, все эти блаты и связи? Нет, что-то я все-таки проморгал, думает он.

Когда стала развиваться у людей эта жажда к наживе, к обогащению? Все вроде бы правильно: каждый из них, думает он о Голомбеке, Янишевском, Антосе, Борковском, о их родственниках и друзьях, имеет вроде бы право на хорошую и обеспеченную жизнь. Речь ведь идет о материальной обеспеченности, о максимальном удовлетворении потребностей. Но о таком ли удовлетворении?

Земба пытается отогнать от себя тревожные мысли, берется за бумаги. Бегут часы. Он их не замечает. Из этого состояния его выводит шум в приемной. Чей-то громкий голос, срывающийся на крик.

– Что здесь происходит? – открывает он дверь.

У стола секретарши Кацинский взволнованно что-то ей объясняет. Завидев Зембу, умолкает, низко опускает голову.

– Что здесь происходит? – повторяет Земба вопрос.

– Гражданин Кацинский требует немедленно пропустить его к вам, – сердито объясняет Галина. – А я говорю ему, что сегодня приема нет и пусть приходит в понедельник. Но он требует и еще кричит.

Земба внимательным взглядом окидывает бывшего своего товарища по оружию.

– Заходи, – говорит он. – Заходи, заходи, – повторяет еще раз, указывая жестом на открытую дверь. – Садись, –

Земба придвигает стул. – Что тебя ко мне привело?

Посетитель явно озадачен. «Кто это? Сам майор Земба не стыдится знакомства и нисходит до беседы с ним?» Он явился сюда, кипя от злости. Хотел чуть не силой ворваться в кабинет и бросить в лицо ему обвинение в том, что он, Земба, такой же бюрократ, как и другие, и дружбу водит только с местными «тузами». Неожиданное это приглашение сбило его с толку. И вот теперь он молчит, оторопело глядя на хозяина кабинета, который роется в недрах своего начальнического стола и достает оттуда бутылку коньяка.