– Что вы хотели?

– Я предпочла бы сообщить это господину Ротэ лично.

– Не получится, – сказала девочка. – Моего отца нет дома.

«Моего отца». У Юлии сперло дыхание.

Очевидно, у Йохена Ротэ был не только сын, но и дочь. «У меня есть сестра», – подумала Юлия. И вдруг она со всей ясностью осознала, что анонимные сообщения и разгром ее квартиры связаны с ее прошлым.

– Вы еще там? – спросила девочка. Ее сестра.

– Когда он вернется? Мне действительно очень нужно поговорить с ним.

– Этого я вам сказать не могу. Папы нет.

– Нет?

– Он пропал, – сказала ее сестра. И просто повесила трубку.

Отец узнал, что я встречался с папой. Наверное, ему рассказала госпожа Мюллер-Рим. Увидела нас перед домом и тут же доложила ему. Вечно сует свой нос в чужие дела, трепло чертово. Отец вне себя.

«Этот проклятый подонок, я не хочу, чтобы ты с этой сволочью встречался, слышишь?! Нет, нет, нет, нет! Если он в следующий раз к тебе полезет, сразу скажи мне, ясно?!»

Отец орет так громко, что у меня голова раскалывается. Так громко, что приходится зажимать уши руками.

«Слушай, что я говорю! – вопит он и отрывает мои ладони от ушей. – Этот чертов козел свел твою маму с ума, это он виноват, что она оказалась в больнице. Ты понимаешь? Ты это понимаешь?!»

Я понимаю, но я в это не верю.

«Ты больше никогда не увидишь этого типа. Никогда!» – кричит отец.

Я делаю глубокий вдох. И собираю все свое мужество. Потому что если я сейчас ничего не скажу, то буду гнить тут, пока не стану взрослым.

«Он все равно переезжает, – говорю я. – И возьмет меня с собой».

«Это правда? – спрашивает отец. – Это он тебе сказал?»

Он этого не говорил. Но мне очень хочется, чтобы это было правдой. Поэтому я делаю вид, что это правда.

Я киваю.

«Да он сбрендил, – говорит отец. – У него вообще нет на тебя никаких прав».

«Есть. Есть у него права на меня. Потому что он мой отец, а не ты. Так мама сказала».

На лице его проступает такое же выражение, какое было у госпожи Хайманн, когда Серен подбросил ей слизняка в карман.

И он отвешивает мне оплеуху. Мне кажется, что моя голова отрывается и летит в сторону. И ударяется о стену. На мгновение я умираю.

Когда я прихожу в себя, отец в ужасе.

«Прости меня, я не хотел, правда», – говорит он.

А я ничего не говорю. У меня шумит в голове. Как в сломанном телевизоре. Я жду, когда же потекут слезы. Обычно я плачу, когда мне больно. Но сегодня я не плачу. Сегодня боль почему-то кажется мне даже приятной.

Глава 12

– Мне нужно с тобой поговорить, – говорит София.

Она пробралась сквозь горы хлама в комнате Морица и устроилась за его столом. Брат лежал на кровати, подложив руки под голову и глядя на потолок. Он не ответил.

– Ты живой? – спросила София.

– Что тебе нужно? – неохотно осведомился Мориц.

– Я хочу поговорить об этих письмах.

Вот что она сказала. София понятия не имела, действительно ли Мориц получал анонимные сообщения с угрозами. Она просто предположила. Пальцем в небо. Но, похоже, это сработало.

Мориц вскинулся, будто София ударила его током.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Угадай с трех раз.

Но Морицу явно было не до шуток. Он уставился на Софию, будто лихорадочно пытался вспомнить, кто она такая.