Читаем Невеста Перуна (СИ) полностью

В лагере Вадима по-прежнему царила тишина. Но вскоре и там стало заметно движение. Костров они, понятно, не разжигали. Над войском Морены, казалось, раскинулась колдовская сеть, которая заставляла людей не замечать усталость, чувство голода и присутствие среди них нежити, а самой нежити позволяло не бояться наступающего дня.

Наконец Око Богов[1], войдя в полную силу, милостиво обратило свой взор на землю. Оба враждующих войска уже в полном вооружении стояли друг против друга и ожидали только сигнала своих вождей, чтобы начать бой. Впереди ладожан в алом корзне и горящей на солнце броне восседал на сером скакуне Рюрик. Позади его войска, среди деревьев внимательный видок мог разглядеть двух женщин - княгиню Ефанду и её сестру Ольгу. Перед новгородской ратью в богатой княжеской одежде виднелся Вадим, а рядом с ним - костлявая, долговязая фигура Морены.

Князь Рюрик окинул взглядом безликую, серую толпу, которую представляло собой войско Вадима. Среди них не было ни одного конного воина. Даже князь-самозванец сам топтал землю сапогами. Конечно, ведь кони не выносят запаха мертвечины, а там - варяг был уверен в этом - под личинами воинов скрывались и упыри, и навьи, и прочие мертвяки, готовые в самый неожиданный момент предстать перед своими противниками в истинном обличии. И со всей этой жутью должны сражаться его люди? Рюрик тронул каблуками бока своего коня и смело выехал вперёд.

-Эй, Вадим! - громко крикнул он. - Ведь это, по совести сказать, наша с тобой распря. Так давай и решим её по-родственному и не станем губить остальных. Я вызываю тебя на Суд Божий, Вадим, сын Будивоя.

Богиня смерти охнула от неожиданности и попыталась перехватить Вадима, не позволить ему принять вызов, но тот решительно и, казалось, с облегчением качнулся вперёд.

-Я принимаю твой вызов, Рюрик, сын Годослава.

Где-то далеко-далеко пророкотал еле слышный раскат грома. Морена тут же сникла. Вызов был произнесён, услышан и принят, и теперь ничто и никто не смело нарушить святость поединка. Рюрик спрыгнул на землю и легонько хлопнул жеребца по крупу. Умное животное, привыкшее за долгие годы повиноваться малейшему движению хозяина, вернулось на своё место. Пока два воина из той и другой рати огораживали поле, оба князя быстро разоблачались. Наконец они, раздевшись до пояса, с мечами в руках, ступили в священное место. Красивое лицо Вадима исказила хищная ухмылка:

-Защищайся, князь.

Высекая при встрече искры, оба меча взметнулись над головами поединщиков.

Нет, не хотелось Рюрику проливать кровь своего родича. Бесспорно, ещё несколько лет назад подобная «нелепица» ничуть не смутила бы страшного Варяжского Сокола, но с тех пор многое изменилось и в его жизни, и в его душе. Князь действительно стал понимать всю ценность родственной крови - ведь и его враг был потомком Перуна, таким же, как и он сам. Но Вадима должно убить, иначе распрям, кровопролитию и прочим бедам не будет конца.

Варяг, давно уже изучивший все слабые и сильные стороны своего родича, прекрасно знал, что Вадиму более по душе стремительная, бешенная атака и такая же стремительная победа. Долгий, затяжной бой утомляет его. Поэтому князь, будучи более выносливым воином, поначалу занял оборонительную позицию. Его противник был превосходным воителем, меч мелькал в его руках, точно молния, а движения напоминали какой-то безумный танец - красивый и смертоносный. Но Рюрик был не прост: он, будто чувствуя, куда в следующий момент качнётся Вадим, безупречно отражал все его удары. Постепенно новгородец начал уставать, дыхание со свистом вырывалось  из его груди, пот градом катился по лицу, руки уже не столь уверенно поднимали тяжёлый меч. Видя это, варяг от защиты перешёл к нападению.

Теперь противники будто поменялись местами. Отныне Вадиму приходилось уже не нападать, а защищаться. В один миг его глаза, утратив былую насмешку, загорелись дикой ненавистью, но Белый Сокол теперь был явно сильнее. «Ненависть - очень коварное чувство, - вспомнил Рюрик слова Ольги. - Поначалу она как будто даёт тебе безграничную силу, но сама тем временем беспощадно подтачивает тебя и, в конце концов, забирает гораздо больше, чем дала. Лишь любовь даёт жизнь и силу, ненависть же забирает последнее». Князь воочию видел, что мудрая девушка, как всегда, оказалась права.

Варягу не пришлось долго ждать. Всё-таки усталость плохой советчик. Подавшись на обманное движение Рюрика, Вадим лишь на миг приоткрылся, но этого оказалось достаточно: тяжёлый меч вошёл в мягкую, податливую плоть в аккурат меж рёбрами. Серые глаза молодого воина широко раскрылись, меч выпал из враз ослабевших, ставших непослушными пальцев, рука невольно потянулась к глубокой ране на груди. Вадим безвольно рухнул на молодую, изумрудно-зелёную траву. Рюрик опустился на одно колено рядом со своим врагом. Лицо бывшего боярина исказила гримаса боли, в уголках рта появилась кровавая пена, но глаза горели всё той же отчаянной ненавистью.