Читаем Невеста Перуна (СИ) полностью

Морена была в бешенстве. Руки тряслись от ярости и... сильнейшего страха. Её противница никак не хотела сдаваться, да и перетащить ведунью сюда оказалось невозможно. Меж тем сама богиня смерти ощутила, как что-то прочное потянуло её куда-то в неизвестность. Морена попыталась было убрать руки от пленницы, но не тут то было; пальцы её будто приросли к плечам девушки. Богиня взглянула в лицо Доброгневу и невольно отшатнулась: боярышня улыбалась насмешливо и вместе с тем радостно.

-Вадим! - в панике закричала Морена. Тот вскочил и непонимающе огляделся кругом. - Вадим, убей её!

Князь остолбенел от ужаса и медленно покачал головой.

-Я не могу этого сделать. Она моя родная сестра, понимаешь?

-Не спорь и немедленно убей.

-Нет, я не сделаю этого.

-Сделаешь, - зло прошипела богиня и вперила в мужчину жесткий взгляд. Вадим отчаянно противился её молчаливому приказу, но тщетно: гладкая, удобная рукоять ножа будто сама легла в руку. Бледный от отчаяния и страха, не веря в то, что происходит, брат коротко замахнулся и по самую рукоять вонзил клинок в грудь сестре. Девушка негромко охнула и с недоумением взглянула в глаза своему убийце. Будто молния промелькнула между двумя женскими фигурами. С жутким грохотом Морену отбросило от Доброгневы. Боярышня же слабеющими руками попыталась зачем-то вынуть нож из своего тела, но не смогла. Широко открытыми глазами девушка взглянула в лицо брата.

-Вадим... - еле слышно прошептала она и медленно опустилась на пол своей темницы.

Неожиданно прямо из дерева вырвался кроваво-красный луч и ударил Ольгу в грудь. Девушка громко закричала от боли, потом тело её обмякло и безвольно повисло на державших её за руки мужчинах. Невидимые струны издали последний горестный вскрик и замолкли. Рюрик рванулся было ведунье на помощь, но тут раздался звенящий от напряжения голос Ефанды:

-Стой! Не смей рвать круг!

Олег поднял глаза к небесам и застыл от невиданного ранее зрелища: в облаках возникла немолодая уже женщина, прядущая пряжу. Вот она отложила в сторону веретено и принялась что-то искать. «Ножницы! Она ищет ножницы, чтобы перерезать нить!» Эта мысль обдала урманина ледяной волной. С безумным рёвом, точно раненый медведь он рванулся к дубу - туда, где сквозь жёсткую кору всё ещё можно было различить искажённое болью лицо Доброгневы. Воевода не видел, как тело его сестры, лишённое поддержки, упало на согретую золотым огнём землю, не услышал испуганного окрика другой сестры, не заметил, что пламя, окружающее их, заметалось и начало гаснуть. Олег знал лишь одно: если сейчас он не попытается вытащить свою невесту, то навек потеряет её. Десница его, не встретив ни малейшего сопротивления, по самый локоть ушла в ствол дерева. Будто сквозь туман он услышал чей-то испуганный голос:

-Остановись, Олег, ты не спасёшь её, лишь сам погибнешь!

Глупые люди! Ну какое значение имеет то, что сам он погибнет? Он с радостью пойдёт на смерть, лишь бы его Гневушка была жива. Жёсткие, словно кузнечные клещи, пальцы сомкнулись на плечах воеводы, но тот с необычайной для человека силой повёл ими, освобождаясь от железной хватки, и сделал ещё один шаг. Крепкий кулак Рюрика с размаху врезался в челюсть Олега, да так, что искры из глаз посыпались. Не сумев удержаться на ногах, воевода упал на спину и увидел, как Хозяйка Судеб, отыскав, наконец, свои ножницы, взмахнула ими, без труда перерезая тонкую нить, что связывала душу Доброгневы с этим миром.

 Вадим с ужасом смотрел на дело рук своих. Доброгнева полусидела на полу, привалившись спиной к стене, и смотрела перед собой невидящими глазами.

-Сестрёнка... - шёпотом позвал князь, не надеясь, впрочем, услышать ответ.

На одно счастливое мгновение в голову Вадима пришла спасительная мысль, что всё это неправда, всё - безумный бред, ужасный сон. Слишком уж страшно содеянное, чтобы быть явью. Но кто-то глумливый, давно и прочно угнездившийся в его душе, нахально хохотнул, потешаясь над трусостью пособника смерти. За спиной послышался тихий шорох. Князь невольно оглянулся. Морена поднялась на ноги, зло глянула на своего помощника, но ничего не сказала. Вместо этого она быстрым шагом подошла к Доброгневе и простёрла руку над её бездыханным телом. В тот же миг нечто, напоминающее то ли маленькую птичку, то ли мотылька сорвалось с губ девушки и метнулось в руку богине смерти.

-Оставь её, - глухо проговорил Вадим, но Морена, не удостоив его ответом, стремительно вышла из темницы.

Брат опустился на колени перед сестрой и трясущейся рукой закрыл ей глаза. «Кровь родная - не водица», - вспомнились ему слова Дира. По зову крови явилась Доброгнева, потому и смерть её настигла. Вдруг Вадим почувствовал, как звериная ярость неудержимой волной затопляет его душу, и если он сейчас же не изольёт её на кого-то, то просто взорвётся. Живо вскочив на ноги, князь рванулся к двери  и с грохотом распахнул её.

-Кашицу с женой мне сюда. Быстро! - заорал он караульным, стоявшим у дверей.