Читаем Невеста для монстра полностью

Я беру ее за руку и веду в душ. Горячая вода течет по моему телу, смывая следы крови горного льва. Она стекает в канализацию и исчезает. Я быстро хватаю мыло и намыливаюсь, убедившись, что с моей кожи исчезло все до последнего пятна, прежде чем притянуть Далию обратно в свои объятия, прижимая ее спиной к своей груди.

— Дрейвен.

Она расслабляется, позволяя мне прижимать ее к себе. Вода лилась на нас, укрывая от остального мира. Я обхватываю ее груди, проводя большими пальцами по соскам.

— Теперь ты можешь открыть глаза, красавица.

— М-м, — напевает она. — Я думаю, что останусь в таком состоянии и позволю тебе продолжать это делать.

Я тихо усмехаюсь, а затем щиплю ее за соски.

Ее глаза распахиваются от судорожного вздоха.

— Порочный.

— Я тебе нравлюсь, когда порочный.

Я прикусываю ее горло, скользя одной рукой вниз по животу. Она промокла насквозь, ее складки скользкие от ее желания ко мне.

— Ты любишь, когда я порочный.

— Да, — стонет она. — О, да.

Я щелкаю по ее клитору, засовывая два пальца в ее влагалище. Далия вскрикивает, приподнимаясь на цыпочки, когда ее голова откидывается на мое плечо. Я рычу ее имя, слушая влажное хлюпанье ее тела, когда я трахаю ее пальцами.

— Дрейвен, Дрейвен, — повторяет она, уже взбираясь на край пропасти.

Я разворачиваю ее, прижимая к стене душа. Прежде чем она успевает даже вскрикнуть, я оказываюсь на коленях, ее нога перекинута через мое плечо. О, боже. Прошло всего пару часов, но я соскучился по этому совершенству. Не поэтому ли бог решил ослепить меня, когда я выпил этот проклятый пунш на Хэллоуин? Потому что он знал, что однажды я найду эту красавицу, и хотел, чтобы я оценил ее так, как она того заслуживает? Только человек, проживший свою жизнь во тьме, может оценить свет?

— Дрейвен! — кричит она, хватаясь за мои рога, как за руль, когда я делаю первое движение языком.

Я хочу съесть ее медленно и осторожно. Но я не в силах этого сделать. Она слишком сладкая, слишком пикантная. И я веду себя грубовато, когда дело касается ее. Я прижимаю ее к стене и пожираю, громко и беспорядочно, как ест зверь.

Моей красавице это нравится. Далия хватается за мои рога, держась изо всех сил. Ее сладкие крики разносятся по всей ванной, отдаваясь эхом, как ноты плотской песни. Она кончает мне на язык потоком липкого сока, выкрикивая мое имя в клубящийся вокруг нас пар.

Я пробираюсь вверх по ее телу, целую ее живот, грудь, а затем губы.

— Милая, милая Далия, — напеваю я, притягивая ее обратно в свои объятия. — Моя совершенная маленькая красавица.

— Дрейвен, — стонет она. — Возьми меня. Сейчас же.

Неужели я настолько сумасшедший, чтобы сказать ей «нет»? Абсолютно, блядь, нет.

Я поднимаю ее, чтобы ее ноги обхватили мою талию. Ее руки запутались в моих волосах и поглаживают мои рога. Я стискиваю зубы, прижимаясь к ней бедрами. Твою мать. Я никогда не думал, как это может быть приятно, пока она не сделала это в первый раз, когда я прикоснулся к ней ртом.

— Это может быть больно, — предупреждаю я ее, ненавидя эту мысль.

Последнее, что я когда-либо хотел бы сделать, это причинить ей боль. Она должна испытывать в моих объятиях только удовольствие. Это то, для чего я был создан… доставлять ей удовольствие. Любить ее. Защищать ее. Если и есть причина, по которой я стал тем, кто я есть, то это она. Как я могу сожалеть о том, что она любит? Как я могу желать изменить то, что она считает достойным? Я гребаный монстр. А эта красавица все равно выбрала меня.

— Я большая девочка, — шепчет она в ответ. — Я могу вынести боль.

Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу, прижимаюсь губами к ее губам. Мы целуемся и прикасаемся друг к другу, теряясь друг в друге, когда я располагаюсь у ее входа. Я уже знаю, что долго не протяну. Как я могу, когда она чувствует себя так прекрасно в моих объятиях? Я подаюсь вперед, и ее тугое тепло окружает головку моего члена.

— Ах, детка, детка, — стону я, корчась в сладкой муке. — Ты убиваешь меня.

К тому же это убийственно идеальная смерть. Одно, сильное и крепкое сжатие ее киски вокруг моего члена. Ее ногти на моей спине. Ее тихие крики, раздающиеся вокруг меня.

Если Далия и чувствует какую-то боль, когда я толкаюсь вперед, погружаясь в нее, то она мимолетна. Она на мгновение напрягается, а затем вздрагивает в моих руках, уткнувшись лицом в мое горло. Мое имя слетает с ее губ с тихим вздохом, который я чувствую в своей душе.

— Теперь ты мой, — шепчет она.

Я откидываю ее голову назад, запустив руку в ее волосы, захватывая ее рот в глубоком поцелуе.

— И ты моя, — рычу я ей в губы. — Моя красавица.

— Я была твоей с того момента, как ты нашел меня в библиотеке, Дрейвен.

— Нет. Ты была моей с того самого дня, как только приехала сюда.

Я двигаю бедрами, рыча, когда она выкрикивает мое имя в ответ.

— С первого момента, как я услышал твое бормотание, ты стала моей, Далия. Теперь я заявляю права на то, что принадлежит мне.

— Тогда заяви, — кричит она, ее голова запрокинута в блаженстве. — Сильнее, Дрейвен. Пожалуйста.