Читаем Неумерший полностью

Мы сидели на зябкой, обвитой корнями земле, все еще закрыв лицо руками. Эта небылица обрушилась на нас сверху, и мы прочувствовали её всем своим нутром. Под скрип ветвей и шелест листвы деревья вокруг нас неторопливо обменивались какими-то тайнами, в которых крылись угрозы. Моё горло сжалось от яркого и всё ещё живого воспоминания предания, и я словно почувствовал во рту привкус сыпучей земли, ощутил шершавость коры чёрных деревьев и увидел груду костей. После этого сказа Суобносу больше никогда не приходилось напоминать нам о том, кто обитает в лесу. В тот день мы отказались от мысли заходить в чащу.

Тем не менее мы не перестали слоняться по лесу. Более того, не прошло и трёх лун, как мы наконец увидели, на кого охотились. Однажды, когда мы шли через Великие Фолиады, Блэдиос вдруг рванул вперед, задрав морду и навострив уши. Появление волка нас удивило – даже когда он бродил поблизости, то обычно не показывался. И тогда наши взгляды устремились вслед за зверем, и тут мы впервые увидели её.

В лесном сумраке светлая шкура кобылы сразу привлекла наш взгляд. По проходу, расчищенному великими десятирогими оленями, она удалялась прогулочным шагом. На кобылице элегантно восседала наездница. Мы успели разглядеть ослепительной красоты волосы, столь же шелковистые, сколь и грива её лошади, гордо поднятую голову, стройный стан, округлые бедра, неторопливо покачивавшиеся в такт иноходи. Не отставая от кобылицы, беззаботно скакал жеребёнок. Мы стояли завороженные, осознавая, какое видим диво: наездница сидела так высоко, что порой ей приходилось наклонять голову, дабы не задевать высокие ветки. Кобылица была огромной, гораздо больше, чем приземистые кельтские лошади; в холке, наверное, выше их на целую пядь!

Суобнос шикнул на нас, приставив палец к губам. Он был так взволнован, что никак не мог унять дрожь в руках, и забавно вращал глазами. Мы ринулись вдогонку за таинственной наездницей. Поскольку лошадь шла неспешным аллюром, мы надеялись без труда быстро её настичь. Но это оказалось не просто: сквозь ветви деревьев, преграждавших путь, мы видели, как она удаляется от нас всё дальше и дальше. А потом, без особой спешки, очаровательная незнакомка свернула с просеки и скрылась в чаще. Мы потеряли её из виду. Жеребенок на миг остановился, повернул к нам свою красивую мордочку, вздёрнул хвостом, а затем одним прыжком растворился в листве.

Суобнос проклинал всё на свете и приказал нам броситься в погоню. Огромными прыжками перемахивая через кусты, впереди нёсся Блэдиос. В мгновение ока мы оказались там, где незадолго до этого исчезла всадница. След был ещё свежим, на рыхлой почве виднелись четкие отпечатки копыт, а на уровне головы ветки были поломаны. Странница с лошадью и жеребёнком исчезли. Блэдиос нюхал воздух и землю своим чутким черным носом и неопределенно махал хвостом.

– Она, должно быть, умчалась галопом, чтобы так быстро скрыться из виду! – воскликнул я.

Бродяга расстроенно пожал плечами.

– Зачем ей это, – пробормотал он. – Нет никого быстрее великой кобылицы.

– Кто это? – спросил мой брат. – Это Эната?

– Конечно же, нет! – проворчал Суобнос. – Где бы она достала такую лошадь!

– Тогда кто же это?

Старый бродяга ничего не ответил, лишь пробурчал себе что-то под нос, но этого нам было совсем недостаточно! Мы наконец поняли, что наш спутник и правда искал кого-то, и это внезапное таинственное появление вдохнуло жизнь в призрак, за которым так долго гонялись. Мы сгорали от любопытства. Хотя Суобнос делал вид, что ничего не слышит, мы допекли его своим нытьём: «Кто это? Кто это? Кто это?» – настолько, что в конце концов он не выдержал и выпалил: «Это моя жена!»

Если он хотел, чтобы мы замолчали, ему это удалось. По крайней мере, на несколько мгновений. Мы онемели от удивления, пытаясь осознать это ошеломительное откровение. Затем мы пришли в чувство, и бродяга проклинал всё на свете за то, что открыл рот.

– Твоя жена?

– А разве у тебя есть жена?

– Она же намного тебя моложе!

– Но ты никогда не рассказывал о ней!

– Как же такое может быть?

Немного сморщившись, Суобнос проворчал:

– Скажите ещё, что я не мужчина!

– Это не то, что мы имели в виду, но всё же погляди на себя…

– Ну правда же, – мягко добавил мой брат, – ты стар и беден!

– К тому же бродяга!

– И что тут такого? – воспрянул Суобнос. – А правитель Нериомагоса? Разве он не расхаживает всё время по разным землям? Это не мешает ему иметь несколько жён!

– Но это совсем другое! Он же герой!

– А я разве не герой?

– Э-э… Не обижайся, но ты немного труслив, не так ли?

– Немного труслив! Немного труслив! – бубнил оборванец.

На мгновение в нём возобладал так редко проявляющий себя гнев, и он, казалось, собрался бросить нас одних в самой чаще леса. Обида, к счастью, длилась недолго. Он опустил плечи, и глубокая печаль омрачила его обычно озорную физиономию.

– Да, немного робок, – признался он. – Но так было не всегда.

– Ты был когда-то храбрым? – немного недоверчиво спросил мой брат.

– Ещё каким! Даже более чем смелым, если уж на то пошло. Безудержно отчаянным…