Читаем Неумерший полностью

Какой бы зловещей ни была эта поляна, она не остановила Таруоса. В погоне за нами он громко топал вдоль ограды. Дважды с чудовищной силой ударял по заграждению, ломая частокол, отчего трофеи лавиной сыпались наземь. Каждый толчок сопровождался яростным рёвом, затем грохот покатился в сторону входа. Мы остановились на мгновение, чтобы отдышаться, в надежде, что наш преследователь пойдёт на попятную. Но Таруос не замедлил свой бег. Над зубчатой кромкой забора мы замечали, как сильно сотрясалась крона какого-нибудь дерева и с хрустом ломался его ствол.

– Твоя уловка не сработала! – заныл брат. – Он не боится этого места!

– Не может этого быть! – простонал Суонос. – Мы же в самой пасти волка!

– Не знаю, где мы, но мы тут надолго не задержимся!

– Нет, нет! – простонал бродяга. – А, была не была! Придётся разбудить владыку Гариссаля!

Он повернулся к бесформенному пригорку, наполовину скрытому в тумане, и, молебно сложив руки, призвал:

– Властелин Зверей! Властелин Сильных мира сего! Прошу, защити нас!

Ответа не последовало. С частокола, оглушительно каркая, разом разлетелись все вороны. Между деревьями, окаймлявшими вход, появилась исполинская громада. Туман всё ещё скрывал его от наших глаз, но в смутных очертаниях просматривалось нечто чрезвычайно огромное, занимавшее всё пространство между стволами. Его дыхание порождало шквал сильного ветра, а каждый шаг разбивал мёрзлую землю.

– Он идёт! Он идёт! – надрывался брат.

– Властелин Сильных, заклинаю тебя! – провозгласил Суобнос. – Услышь мой глас, вними моей мольбе! Я – старый странник! Я – безумец, что глаголит истину! Я – заплутавший проводник! Я – певец, я – чтец, я – тот, кто призывает духов! Огмиос, я пришёл к тебе с большой бедой! Я взываю к твоему благородству! Я взываю к твоему могуществу! Я взываю к твоему превосходству! Не бросай меня на погибель в твоей собственной обители!

Голос Суобноса всё ещё дрожал от неминуемой беды, но он изменился. Его испуганный тон приобрёл величественную и властную интонацию, проникнутую таинственным духом. И тут случилось нечто необычное. Холм посреди пустоши вздрогнул. Он глубоко вздохнул, подобрал под себя свои склоны, выпрямился и громко, словно кто-то трубил в рог, принялся возмущённо бурчать.

– Какая наглость! – проворчал невероятно низкий голос. – Я спал, как сурок! Ты, что ли, забыл законы приличия, бесноватый?

В центре площадки больше не было кургана, теперь там сидел тучный великан и зевал так, что щёлкала челюсть. Мы с братом тоже раскрыли рты, но по другой причине. На краю поляны чудовище, преследовашее нас, наконец-то остановилось.

Повелитель Гариссаля не был человеком. Сидящий на своих огромных ягодицах, он уже был выше любого всадника. Он сонно потянулся, раскинув мясистые руки на длину двух длинных копьев, и воздух наполнился удушающим зловонием.

– Да воздастся тебе! – воскликнул Суобнос. – Ты оказал мне любезность, ответив на мою мольбу!

– Хватит уж угодничать! Скажи лучше, зачем побеспокоил меня?

– Увы! Я не посмел бы это сделать без необходимости. Эти два мальчика по чистой глупости разъярили Таруоса. Он преследовал нас до самых твоих земель. Вот почему мы пришли к тебе и просим защиты.

Заметив наше присутствие, великан взглянул сверху на меня и брата. Невероятных усилий мне стоило не сделать шаг назад. Властелин Гариссаля был не только огромным и пузатым, но ещё и неимоверно уродливым. Простая туника, сшитая из двух грубо обработанных шкур зубров, плохо скрывала его жирные складки. Он был немного горбат, и его голова, казалось, была насажена прямо на толстую грудь; опухшее лицо заросло густой спутанной бородой; высокий лоб шелушился, и это выглядело как неудачно выполненная друидическая тонзура, пара завитков седых волос спадала на его огромные плечи. Из-под засаленных прядей виднелись сильно торчащие уши, из которых выбивались пучки рыжих волос.

– Ого-го! Красивые козлятки! – прогремел огр, улыбаясь нам ужасающей улыбкой, ибо его нижняя губа свисала, обнажая засаженные коричневыми клыками дёсны.

Затем он выпрямился и повернулся в сторону входа на поляну, где в нерешительности замерла монументальная громадина, преследовавшая нас. И к нашему великому ужасу, владыка Гариссаля махнул ему рукой.

– Таруос! – позвал он. – Входи! Милости прошу!

Мы с Сегиллосом взвизгнули от возмущения и ужаса. Суобнос принялся его укорять. Но было уже слишком поздно: Таруос снова зашагал к нам навстречу. Он пересёк порог, раздувая носом разделявшие нас клубы тумана.