Читаем Неуёмная (СИ) полностью

В голос кряхтящую девку "потащило" на сторону, взгляд продолжал туманиться, его заволакивали слёзы — но когда равновесие оказалось под неминуемой угрозой — её внимание зацепилось за блестящую белёсой плёнкой ладонь. Это вернуло ей концентрацию, и Шаос, с высунутым языком, наклоняя голову то вправо, то влево, в буквальном же смысле выдыхая влажные облака пара — облизнула её, вкушая мускус Никифия до самой капли. Со всех сторон, между каждого пальца, вычищая каждую на них складочку — и стонала, кряхтела, пока вся эта вязкая серая субстанция не оказалась ею поглощена и заменена прозрачной слюной…

— Никифий… — Она опять легла на него сверху, с шумом выдыхая ещё одно облачко пара. — Хотес мою слюнку слизнуть? У неё навенно ессё твой вкус есть, но моего… моего больсэ!.. Уф… Эй… Никифий?..

Полуорк лишь прокряхтел ей в ответ, продолжая словно бы по привычке обсасывать её грудь. Уже вяло и без больших усилий, причмокивая одними губами…

Он спал. И Шаос, по-доброму улыбнувшись — отёрла руку о платье, перед тем как закрыть глаза самой…

— Спи, спи давай…

А она, быть может, уснёт рядом с ним…

— Никифий? Никифий, сынок! Ты здесь? Пора домой собираться!

Хвост встопорщился аж до боли. Ещё бы чуть-чуть — и, наверное, вообще оторвался бы. И всеми своими силами она выскочила из-под тяжеленной головы орка, чтобы ловко спрятаться в стоге сена!.. Словно невидимый ловец теней!.. Нет, как сама тень!…

Ладно. Не выскочила — не смогла. А ещё промешкалась и испугалась. Но хотя бы одеться успела. Вроде бы успела. По крайней мере, лямки одежды она могла поправлять по любому другому поводу. И поприветствовала мать своего слуги трясущейся ладонью…

— Ой, я не думала, что… — Сказала не самого примечательного вида брюнетка, разве что выглядящая устало и лет на десять старше своих лет, видя перед собой эту… довольно странную картину: своего спящего сына, положившего голову на колени его госпожи (ныне беременной, но… это у неё было часто), и совершающего какие-то странные пассы губами в направлении её груди. — Н-никифий, сынок… пора домой…

Она с нежностью коснулась рукой его плеча, но взгляд же её не мог не цепляться за тонкую ткань на груди девушки, от влажных, слюнявых пятен ставшую серой и просвечивающей её помятыми сосками. И следами зубов на самих грудях…

Орк замычал в ответ что-то невразумительное, поднимаясь настолько неохотно, что его приходилось ставить на ноги буквально через силу, пока Шаос всё так и продолжала пялиться в одну точку и улыбаться глупой улыбкой, одновременно с этим осознавая то, насколько же она глупое и никчёмное создание… В очередной раз это осознавая. И сильно краснея. Очень сильно краснея…

И всё же не это оказалось самым страшным — не то, что мать застукала её за чем-то крайне непристойным со своим сыном, который теперь, когда его наконец-то поставили на ноги, спустил перепачканые штаны и начал отирать их изнутри соломой. Когда по красной от стыда щеке ехидны стекала капля слезы и она всеми известными ей ругательствами крыла свою глупость и шлюховатость — её матка резко сократилась в сильной конвульсии.

Всё было плохо? Так вот — нагрянул пи*дец. У неё начались схватки.

С широкими от ужаса глазами (и настолько же сильно сузившимися зрачками), с побелевшим лицом и трясущейся, поклацивающей зубами челюстью, она на несколько особенно долгих секунд замерла недвижимо…

— Госпожа хотела меня покормить. Но она очень маленькая госпожа…

— Идём, сынок. Идём. Ты потом мне всё расскажешь, идём домой. — Женщина потянула полуорка за руку — а тот только лишь покачнулся всем телом, но ног ни на сантиметр не сдвинул, а продолжил что-то мычать.

Лизка же тем временем, хоть ей и было страшно шевелиться, стиснула веки — и стала медленно, чтобы без лишних, резких движений подтягивать под себя ноги. Под ней уже было мокро и липко — хоть и не воды, но это выделялась естественная секреция, для смазывания и облегчения прохода потомства через её трубы. И матка с завидной периодичностью продолжала сжиматься, пытаясь выдавливать своё содержимое в направлении кервикса, и хотя девушка изо всех сил и напрягала мышцы таза, не давая влагалищу раскрыться — она ощущала, как сквозь кольцо мышц проскакивали "тугие сгустки", после чего начинали ползать уже внутри её киски. Они будто "перетекали" из верхнего её "сосуда" в нижний, и с каждым последующим сокращением матки она испытывала всё большее давление именно внутри него.