Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Раздвинув полусогнутые в коленях ноги пошире, девушка коротко привстала, чтобы схватить себя за резинку белья — и сдернуть его до колен. При этом она же естественно ощутила, как внутри неё всё напряглось… и если бы она уже не была занята чем-то настолько массивным — часть её содержимого определённо бы выплеснулось наружу с влажным чавканьем. Но большой, видимо ощутив, что сзади на него напирают — наоборот замер, самую малость не дойдя до выхода…

— В-вылезай, а… вылезай!..

Она легонько похлопала себя по животу и чуть надавила на него с боков, желая его немножечко поторопить… Но её содержимое откликнулось на это ещё большей активностью, и тогда Шаос надавила чуть сильнее… и сильнее! Её мозг начал гореть…

Два пухлых, плотно сжатых валика её киски начали расходиться… и между ними показалось особо толстое, с руку толщиной, тело слизня… Причём же — не с её руку, не с её… И исторгая из себя влажный, как этот же самый слизень язык — дамианка кончила. Засучила по кровати ногами, а руки её плотнее сжались на боках округлого живота, чтобы в приступе потерянного рассудка — надавить на него, что было мочи…

И хотя мочи в ней было немного — хорошо смазанному слизню этого хватило. Вместе с тонкой ниткой пуповины — он выпал из дёргающегося в очередном припадке тела матери, всей своей огромной, двадцатипятисантиметровой тушкой мышц — и его следом же накрыла волна слизи… слизи и более мелких его братьев. Совсем маленьких, от каких-то сантиметров — и более крупных, до десяти и около в длину. Они брызнули из неё будто бы фонтаном — и начали скакать, крутиться и вертеться на изгаженной слизью простыне. Слегка зеленоватые и вполне себе живенькие!

Шаос надавила опять — и под её скулёж, снова с десятка три мелких слизней вылилось из неё. Их бы могло быть и больше, но что-то массивное перегородило их дорогу… Опять гигант? Девушка стала тужиться. Тужиться и помогать себе руками, заставляя существо искать выход… и….

Они зашевелились. Направились куда нужно, и… И Шаос, понимая, что снова что-то пошло не так, в невесть какой раз заскулила — тогда ей было просто больно, а сейчас… стало чертовски больно! Д-да что там такое было?!..

Её живот колыхался, весь и до самой промежности, в нём шло бесконечное движение. Он дрожал, ёрзал. Поднимался и опускался. И гораздо сильнее, гораздо активнее, чем в прошлый раз… К-как же… так?

С закушенным ошейником, Шаос продолжила давить, заставляя сразу три головы огромных слизня показаться из её промежности. Три большие головы, бессмысленно крутящиеся, цепляющиеся друг о друга, влажно чавкающие нитками обильной слизи, натянутыми между ними — и между телом матери. И от этого вида у девушки даже дыхание перехватило… А потом она нечаянно расслабила руки. Чем её обитатели тут же решили воспользоваться — и начали лезть обратно!

— Нееееет! — Громко пискнула синеволосая ехидна, что можно было в её исполнении приравнять к крику — и вновь обрела инициативу, до боли, до скрежета в зубах сдавливая живот, и… и…

Они двигались неохотно. Им — было тесно. Шаос — больно. Но она уже не была готова пойти на попятную. И отрывистым движением перевернувшись животом вниз — встала на четвереньки… чтобы подпрыгнуть и рухнуть вниз всей массой…

Три двадцатисантиметровых поленцах выскочили из неё, разматывая за собой пуповины — и их накрыло густым слоем мелочи. Но такого резкого нажима не выдержала её матка — розовая, покрытая слизью и, собственно, самими слизнями трубка с торчащими из неё четырьмя жгутами вылезла наружу. Это уже было запредельно мерзко, но кончающая грязной свиньёй дамианка подобрала под себя руки — и, корчась, опять сдавила живот, прямо из этого органа, из этой розовой трубки выдавливая с десяток созданий… и вслед за теми — ещё с десяток! И ещё, пока… пока она не стала "раздуваться" от чего-то большого…. ещё одного "родного". Голова моллюска показалась из вывернутого наружу кервикса, хотя и лез он с неохотой, в сопротивлении напрягая своё тело, чтобы стать ещё больше и толще…

Дверь открылась, и в комнату, застывая с открытым ртом, просунулась голова дворецкого. Ровно в тот момент, когда тридатисантиметровое тело покидало вывернутое нутро его госпожи, разматывая за собой красный хлыстик пуповины… Та из последних сил пыталась выдавить из себя ещё сколько-нибудь слизней, но живот к этому времени уже заметно опустел — и мешковато лежал под ней, грязно торча по краям от её тела…

Как же теперь извлечь оставшихся? Всех тех мелких, что ещё наверняка были в ней?

Она не знала…

Если только?..

— Э-эй… ты… — Она обернулась лицом к находящемуся в дверях мужчине. Тот был настолько растерян, что даже не смог найти в себе силы и убежать. — П-помоги…