Читаем Неуёмная (СИ) полностью

С этими вот мыслями Шаос склонила голову набок — и вздрогнула, увидев у своего лица морду этого змея. Закатив вверх, под самые веки глаза, он быстро и активно высовывал свой раздвоенный язычок, с особым наслаждением делая то, чего так долго хотел. Казалось даже, что не слишком его выразительная морда улыбалась, а под глазами проступил розовый румянец. Змей откровенно балдел…

Но… кажется, убивать её действительно не собирался. У него был другой к ней интерес. И как бы, пусть… е-ей не жалко… Разве что сама она при этом только и могла, что стоять бревном… Да как всегда, в принципе — ну не очень она ловкая и активная во время секса. Есть за ней такой "грех"… Но могла ли она как-то помочь ему получить побольше удовольствия? Как-нибудь бы встать поудобнее… Или опуститься на колени, может быть — лечь, но… но стоило ей слегка повести бёдрами — как что-то в ритме змея сбилось, он вытащил свою пару членов дальше обычного, полностью покинув её растянутую, сверкающую розовой сыростью киску — и, чтобы она так больше не делала, затянул на ней кольца сильнее. И тут же, с чавканьем, вошёл обратно…

Да только слегка скосил — и Шаос, ужав свои зрачки и радужки до двух небольших точек, ощутила, как один из его членов вошёл… слегка не туда. В другую её маленькую и ещё более узенькую дырочку — ту, из которой, кхем, писают.

— В-вяяяя…. — Выдохнула она, с облаком пара роняя изо рта влажный язык.

Теперь змей трахал её ещё и в уретру. П-просто, б*ядь, за*бись!..

Но не успела девушка даже привыкнуть к этим новым… немного так приятным, но вызывающим резь ощущениям — как кольца вокруг неё сжались особенно сильно, а эта костлявая верёвка вжалась меж безволосых половинок её киски, чтобы до самого корня погрузить оба члена внутрь ехидны и исторгнуть в неё липкую, желтоватую массу, покрывая ею блестящие стенки её слизистой…

Змей кончил. Кончил в неё. И Шаос, сглотнув подступивший к горлу комок, глупо улыбнулась и опустила слезящиеся глаза вниз, на свой животик, внутри которого всё ещё ёрзала та жирная личинка жука… И к какому-то моменту даже ощутила, как от напряжения стали постукивать друг о друга её зубки — ибо сейчас, в любую минуту могло произойти то самое. Их соитие на более низком, клеточном уровне — когда они на время станут одним организмом и результат их "любви" начнёт обретать физическую форму… Когда все собравшиеся здесь люди станут свидетелями противоестественного зачатия.

И она, с приоткрытым ртом, с прижатыми к горящим щекам ладонями и полуприкрытыми, слезящимися глазами… нет, не узрела, как метка на её животе начала светиться — она почувствовала, как змей снова зашевелился. И по новой, будто одного раза ему было недостаточно, начал двигаться, раз за разом погружая в неё оба своих члена.

Шаос прокряхтела. Подняла вверх мордашку и, не отнимая от лица рук, прокряхтела. Ибо ничего, кроме как ждать, ощущая то, как по ногам то и дело, но… но капает уже подкрашенная её смазка, а тело подёргивается в небольших истомных конвульсиях, ей не оставалось…

Интересно… а насколько долго змеи могут это делать?..

***

— Вы знаете…. это довольно, ну… неожиданно, но она…

Шаос не могла столько стоять. И всё же, но опустилась на четвереньки, пока змей продолжал ритмично, до приятной рези иметь её… скажем, не только туда, куда полагалось, но и в некий пузырь… И уже трижды успешно оросил её изнутри своим семенем, при этом не планируя на этом заканчивать. И когда кольца в очередной раз заставили ехидну прокряхтеть от боли, принимая в своё нутро ещё пригоршню змеиного семени — он остановился лишь на какие-то полминуты. И начал всё по-новой…

Дамианка заканючила. Она устала. Она очень устала! И она была выжата. Ведь вместе со смазкой она очень быстро теряла жидкость, из-за чего ей хотелось пить. А он, блин, не прекращал!

— Она уже как десять минут продержалась дольше положенного… Думаете, стоит их остановить? Или дать уже закончить…

— Н-ну хватит… — Сказала она то ли зрителям, а то ли змею, хотя никто из них не мог её сейчас услышать. — Я… я и так, у-узэ…

Да, метка на её мягком ехидновском животике уже во всю светилась — семя этого животного пустило в ней корни.

***

Шаос лежала на земле. Выжатая и сломленная. Меж её ног земля сырела от её смазки и липкого семени этой твари, у лица — от слёз и слюны. А змей… а змей, в последний раз излившись в неё, обессиленно уронил голову и хвост, поникая…

Он… Он это сделал… Выполнил свой животный долго. И лениво вытащил наружу свои члены, вместе с теми нитками извлекая их из такой удобной ехидны.

И из освободившихся, до красноты натёртых и растянутых дырок, так же так же медленно и лениво, потекло то, что змей этот так старательно в неё закачивал. Да только всё — да не всё…

Ехидна прокряхтела. Неужели… закончилось? И она, наконец-то, сможет отправиться до…