Сердце Зигфрида поумерило свою прыть, но по-прежнему радостно трепетало. И снова из его глаз полились слезы. Он кивнул, зная, что Роммель поймет, так как сейчас он просто не мог произнести ни слова.

— Зигфрид, прежде чем нас захлестнет эта волна благодарных жителей, скажи, пожалуйста, как тебе удалось вернуть меня? — попросил Роммель.— Мне очень любопытно, ведь я помню, как меня охватила тьма деактивации. Очень неприятное ощущение.

— Как мне удалось тебя вернуть? — Ему удалось справиться со слезами, а потом он расхохотался.

Он поднял перед собой «комп» с документацией, все еще смеясь, и выкрикнул знаменитую фразу:

— Роммель, великолепный ты ублюдок, я прочел твою книгу[26]!

<p>Дэвид Дрейк - А СИЛЫ НАШИ ВСЁ УБЫВАЮТ</p>

Перевод А. Апушкина.

До рассвета еще три часа, но небо на востоке горит оранжевым и зеленовато-желтым огнем на фоне глубокого зловещего красного. Там сражается мой батальон, форсируя основную линию сопротивления врага.

Меня это не должно волновать. Меня вывели из резерва и дали задание уничтожить вражеский аванпост. Мне кажется, что это могло бы и подождать, пока наш удар не прорвет линию фронта, но стратегические решения принимают коллоидные умы моих начальников-людей. Так и должно быть.

Ионные разряды, заставляющие флюоресцировать ночное небо, забивают статическими помехами весь спектр радиосвязи.

— ...гусениц... и подвес... — докладывает один из моих товарищей.

Даже мои аналитические программы не могут извлечь из сообщения ничего, кроме этого, но я узнаю позывные отправителя: Саратога, один из тех, кто возглавляет наши передовые ударные силы. Его двигательные системы повреждены, и ему придется выйти из строя.

Мои сорок семь пар катков из кремнестали в безупречном состоянии. 97 процентов волокон монокристаллов бериллия, из которых спрядены мои гусеницы, не повреждены. Окружающий ландшафт — полупустыня. Файлы брифинга информируют меня, что это типично для этой планеты. Звенья гусениц тихо мурлыкают и несут меня к месту назначения, вбивая в крошащуюся почву мелкий кустарник.

Я регистрирую чудовищный объемно-воздушный взрыв на востоке. Сияние видимо в течение 5,3 секунды, а земля будет трястись еще много минут, пока ударные волны будут отражаться от планетарной мантии.

Если бы мое начальство решило иначе, я мог бы быть на месте Саратоги, на самом острие атаки.

Впереди показались арьергардные подразделения пехоты. В своих бронескафандрах они напоминают навозных жуков, отползающих в тыл под дождем шрапнели. Я вхожу в зону действия их низкоэнергетичной коммуникационной сети.

— Держитесь, ребята, — приказывает действующий Командир. — Большой Брат пришел на помощь!