Читаем Нэцах полностью

— И что говорил? — оживилась Нила.

— Ну что говорил — опять про тебя спрашивал. Когда в Одесе будешь, можно ли увидится. Но я сказала, только компанией! Чтобы друга взял. Ты же не возражаешь? Я тоже военного хочу.

— Ой вэйзмир, Нелька! И шо ты за тем военным, потом по всему Союзу шататься будешь? — закатила глаза Нила.

— А вдруг он генералом станет?

— Ой, генеральша нашлась, — Нила смеялась всегда, по поводу и без повода. Нелька нахмурилась:

— Слышь ты, пустосмейка, так ты пойдешь?

— Пойду!

В кинотеатре им. 20-летия РККА на Ленина была премьера фильма «Суд чести».

Товарищи офицеры с трудом достали билеты. Нила откровенно скучала и вертелась. Новый шедевр, который соберет больше пятнадцати миллионов зрителей за первый год проката вместе со Сталинской премией, был идеологически выдержанным и открывал кампанию против «безродных космополитов». Никакой романтики и веселых песен. Два советских ученых проболтались на конференции в США о своих наработках по созданию лекарства от боли. А их под видом коллег слушали бизнесмены и разведчики. Дома по сюжету оба недалеких профессора получили сполна неодобрения и критики коллег. Один продолжал упираться и настаивать, что «наука не имеет границ» и что знание должно принадлежать всему человечеству. После чего, возмущенная такой «идейной незрелостью» профессора, от него отказывается жена, а ученые, получив наказание по решению суда чести, раскаиваются в своем поступке.

— Ну Неля, — уворачивалась Нилка от щипков и шипения сидящей по другую сторону подруги, — ну а разве у других людей иначе болит? Какая разница, кто им раньше поможет? И что это за жена такая, что от мужа отказалась?

Йосиф, который был одновременно смущен и восхищен такой дерзостью, спросил ее: — А ты бы не бросила?

— Ну, бачили очи, шо купували, ешьте, хоть повылазьте, — знаете такую поговорку? — подмигнула Нила.

После сеанса Йосиф провел ее до Мельницкой и поцеловал руку.

— А шо так скромно? — внезапно спросила Нила.

Канавский обомлел. Он не мог понять — это шутка или вызов: Нила серьезно поджала губы, а глаза ее смеялись.

— А можно?

— Если осторожно, — расхохоталась Нилка и быстро выставила перед лицом ладонь, которую смачно поцеловал Йосиф.

— Опять дразнишься?! А я, может, влюбился! — вдруг выпалил он. — Может, я женится на тебе хочу!

Нила медленно убрала ладошку:

— Ну так женись. Завтра слабó?

— Завтра слабо — в воскресенье ЗАГС не работает, — не отводя от нее глаз, сказал Йосиф, — в понедельник я не могу…

— Ну, я пошла, — Нилка повернулась, но дылда военный выставил руку шлагбаумом и придержал ее за локоть.

— Вторник, 13.00 устроит? — обьявил он. — Дождешься? Или слабó?

На минуту Канавскому показалось, что Нила сейчас расплачется. Показалось…

Она прикусит губу, вздохнет и скажет:

— Вот и договорились! — чмокнет его в щеку и убежит во двор.

Нила дотерпит до утра. Утром, заварив чай — себе в чашке, маме в чайничке, она поставит на стол розетку с вареньем, хлеб, усядется и, запивая сладкий бутерброд, скажет между глотками:

— Я во вторник замуж выхожу.

— Поздравляю, — так же ровно ответит, не отрываясь от книги, Женя. — За кого?

— Приличный человек. Зовут Йосиф Кириллович. Пойдет?

— Вполне. Еврей?

— Военный. Фамилия Канавский. Говорил, что поляк. Сама не проверяла.

Два поколения клятого женского суржика будут держать невыносимо долгую паузу. Женя улыбнется в чашку — это ее дочь, ее порода, а не Лёльки. Разрулила, смогла, сама смогла и с приличиями — не чета ее свекрови.

— Горжусь, — так же, не меняя интонации, скажет Женя. — Теток на застолье позовешь?

— А чего нет? — подбоченилась Нилка. — Пусть приходят, подарки, опять же, не помешают.

— Да, чашка и картина в хозяйстве пригодятся, — задумчиво произнесла Женька.

И обе прыснули, как подростки. Полезных, а тем более ценных подарков от скуповатой Лиды или нелюдимой Ани ждать не стоило.

— Мам, только давай без дворовых застолий… — Нила помолчит и грустно добавит: — Ну, сама понимаешь…

— Могла не говорить, — отзовется Женя, — тем более с каких шишей эту кодлу кормить? С женихом познакомишь или будет сюрприз?

— Та потерпи два дня, — и Нила вдруг горестно добавила: — Мам, тебе какая разница? Проблема решена, честь семьи спасена. Не все ли равно как и с кем? А да, скажи родственникам — пусть двигаются. У Канавского своей комнаты нет. Мы здесь жить будем.

Женя вытянула беломорину и вышла на коридор. Пополнение семьи, тем более в их трехкомнатной, ее совсем не радовало, но новобрачные за стенкой создадут дискомфорт не только ей, но и Зинке с Котей. А значит, есть шанс, что кто-то не выдержит и съедет. И то легче. При всей своей стальной холодности Женька, воспитанная Фирой и Ваней, чтила семейные традиции. Да и повод был значимый. Она первая в семье родила, и теперь ее дочь первая выходит замуж. Про то, что это дура успела залететь почти два месяца назад невесть от кого, им знать не обязательно. Главное, дите будет с отцом, а не с дедовским отчеством.

Тетя Аня приедет вечером вместе с Женей, которая съездила на далекий Фонтан, чтобы пригласить сестру на свадьбу.