Читаем Нетелефонный разговор полностью

Наташа Ступишина появилась у нас со своей идеей – написать как бы песни-анекдоты про чапаевскую Анку-пулеметчицу. Я и написал:

И другие. А последние три-четыре песни, музыку, сочинила сама Анка (в том числе и свои хиты – «Анка НЭП» и «Ты – не летчик!»). Наташа очень была хороша и на сцене (она отдается песне на 100 процентов), и в концертах и клипах по телевизору, в своей рваной тельняшке – я смотрел и гордился, немножечко в душе разделяя ее успех. А потом как-то она пришла и сказала:

– Все, Михаил Исаевич! Мне надоело быть клоуном! – и исчезла из нашего дома, а заодно и с голубого экрана. Сейчас опомнилась, попытались мы продолжить цикл. Написали новую Анку («Анка в Думе» и «Анка в Америке»), и песенки вроде бы получились, но поезд ушел. За весь цикл было мной получено ноль рублей ноль копеек. Под каким фонарем искать нам новые грибы?

Не очень складывается наше творческое содружество с Лаймой. Предыдущую программу, ту, где «В заброшенной таверне», «Мореход» и «Король сочиняет танго», написал почти всю я, а вот хит программы «На улице Пикадилли» написал ей другой поэт, и она во всех интервью даже не вспоминает обо мне (и мне бы не надо!). А если я в зале, непременно поднимает меня со словами:

– Мой любимый Михаил Танич!

Но это не имеет ровно никакого отношения к любви, а только к ее европейской вежливости. Нестыковочка у нас в понимании – что такое хорошо и что такое плохо. Что ж, бывает. Например, придумал я для нее (с Раймондом) песню о Риге. Прием такой:

Мой расчет: во-первых, это невпрямую поданная любовь к родному городу. Во-вторых, улучшает ее сложные отношения с Ригой – ведь она постоянно работает в России! Лайма записала, изуродовав текст по своему усмотрению, но не любит и не поет эту песню. Ее расчет: она сама это объяснит в своей книге (она обязательно такую книгу напишет). Мне же остается ждать, когда Лайма снова меня полюбит, но у меня уже на это, скорей всего, не остается времени.

Теперь надо сказать о моих радостях, которые принесли мне две самые «мои», хотя и разные, певицы – Лариса Долина и Алена Апина. Что нового будет у меня с ними – поживем, увидим. А пока – Луна в Водолее, а это не мой знак. Два слова – для них слишком несправедливо (я им многим обязан), а на большее у меня в Склифосовском просто нет сил.

Найду, найду силы для Ларисы Долиной! Сперва она записала несколько моих с Евгением Догой песен в кинофильм «Танцплощадка», но мы на записи еще не знали друг друга, и никто нас не познакомил. Знакомство состоялось, и успех пришел к Ларисе с песней «Прости за то, что я любила, а я прощу – что не любил». С клипом. Уверенная в себе, Лариса спела ее после Ирины Понаровской и раскрутила как свою.

Я и раньше восторгался ее талантом, когда она пела джаз (целое отделение) в оркестре Кролла. Одесситка, почти что негритянка, с детства влюбленная в джаз, со своим неповторимым голосом, Лариса делала и сейчас делает это, как никто у нас. А потом, после «Погоды в доме», мы очень подружились, и она спела много моих песен. Помню, один ее сольный концерт в зале «Россия» почти целиком состоял из них. Надеюсь, вы услышите еще немало наших совместных проектов. Наша дружба и работа продолжаются.

И об Алене Апиной. Всем-всем нравится мне эта артистка и девочка. Музыкант по образованию, она чрезвычайно работоспособна, имеет свою аудиторию и то и дело выдает очередной апинский хит. Пусть кто-то и имеет замечания к ее фолковым шуткам типа «юбочка из плюша» – только не я. И могу четко опровергнуть оппонентов: Апина самобытна по-русски, без псевдорусскости на старый лад. Хороший молодой голос, улыбка на лице и в душе, свое собственное, природное, без балетмейстера, движение. Пой, Леночка, пой, я – твой благодарный зритель. И не потому что автор.

Вот засветился с какими-то картинками из моей жизни. Бессвязными. Биографию свою написать – это мне невмоготу даже в анкетах, на одну страницу. Да еще эти фотографии, большей частью благополучного, застегнутого на все ордена солдатика. И может создаться впечатление – хвастун, экий счастливчик: и с войны-то целым пришел, и в лагере никто его в карты не проиграл. Ну, по воде прошел, как сами знаете кто. А между тем шел я по камешкам, соскальзывая, утопая и вновь выбираясь, и недостатков во мне больше, чем достоинств. Но единственно что – хвастовство мне не свойственно.