Читаем Нетелефонный разговор полностью

Слышу, как бы слышу ваши вопросы о моих личных человеческих отношениях с людьми, благодаря которым мои песни стали вашими любимыми песнями. Но вас-то интересует именно то, о чем так опасно рассказывать, чтобы не обронить лишних сведений (лишние сведения – это сплетни). Особенно когда дело касается женщин. О композиторах я уже так или иначе рассказывал. Что касается мужчин-исполнителей, то я хотел бы здесь высказать благодарность Иосифу Кобзону, Валерию Леонтьеву, Эдуарду Хилю, Игорю Скляру, Валерию Сюткину, Славе Малежику, Юрию Антонову, Сосо Павлиашвили, Александру Малинину, Филиппу Киркорову, группе «Лесоповал». Список утверждается?

О женщинах же разговор особый и отдельный. Чтобы совсем никого не обидеть, точнее – чтобы совсем никто не обиделся, надо бы этой главы и не писать.

Что свойственно всем моим поющим подругам, как одной? Все, как одна, не знают, чего они хотели бы спеть! Ко мне сейчас нет очереди за песнями (растаяла, потому как мода переменчива), и единственно, чем я могу заявить, что я еще не умер, – это новая хорошая песня. Хит! И у меня появилась возможность призадуматься: что – я стал писать хуже или появились другие, которые пишут лучше? Должен отрицательно ответить на оба эти вопроса, хоть дело тут, может быть, еще и в музыке.

Вот появилась у меня как-то со своим продюсером молодая певица Катя Лель. А у продюсера – японский ресторан. Да не один. И кто я для него? Башмачкин. Показал я им несколько сочинений, готовых, с музыкой, до одних стихов дело не дошло. Не спросили. Реакция:

– Ой, какая хорошая песенка для Тани Овсиенко!

– Ой, это же ну прямо Алена Апина!

Продюсер:

– Михаил Исаевич! Давайте я буду предлагать исполнителям ваши песни.

– Да вам-то самим что – ничего не нравится?

– Нравится. Но это – не я. Я – не такая!

А какая ты, Катя? Какая ты? Пока не ясно. Самый раз бы тебе попросить стихи, поработать вместе с мэтром, глядишь, и выпустишь свою «Погоду в доме», без которой не стать тебе Ларисой Долиной. Нет, они приходят за готовым хитом. А вдруг белый гриб растет прямо под уличным фонарем? Не растет.

Это я не к тому, чтобы обидеть лично Катю Лель, обидевшую меня. Это к тому, о чем я сказал раньше: не знают, чего ищут, не знают, что из чего вырастает, а фанаберия у всех – выше крыши. Пионерское воспитание. Пока писал, появилась на телефоне Катя Лель – одна песня ей все же показалась. Ну, лиха беда начало!

«Алла Борисовна. Алла. Аллочка». Именно с Аллочкой встретился я в начале своей и в самом начале ее творческой дороги. Шестнадцатилетняя девочка часто мелькала в коридоре и комнатах долгожительницы – радиопередачи «С добрым утром!» Очевидно, ее опекал кто-то из редакторов, уже разглядевший в ней потенциальную звезду эстрады. Не помню, как она была одета, но почему-то втемяшилась мне в голову школьная форма с фартуком. Наверное, это мираж.

Такой же, как легенда обо мне в той же редакции: Танич к нам заявился летом в сандалиях на босу ногу. Вот до чего был нищ! А я, человек с юга, просто привык носить сандалии на босу ногу. Зачем летом носки, жарко! Да и на нашем языке, придумавшем «авоську», сандалеты с итальянского переведены как босоножки, а это предполагает босые ноги, без носков. Хотя и нищ, по совпадению, был вполне.

Так вот, когда мы с Левоном Мерабовым принесли песню «Робот», Алла оказалась тут как тут, и было решено попробовать записать песню с ней. Записала она ее удивительно легко и счастливо – песню с ее голоса запела вся эстрада, а следом и вторую (с Гамалеей), «По грибы». Так началась суперстар нашей эстрады. Так началась и продолжается наша ненавязчивая дружба. И хоть почему-то Алла впоследствии спела мало моих песен, но я был рад получить от нее поздравительную к юбилею открытку: «Вы – удивительный! И мы еще споем!» Надеюсь, это так и будет. Успеть бы, пока мы живы.

Легко работалось мне с Эдитой Пьехой, просто никак не работалось – я получал уже готовые, хорошо записанные песни или даже впервые слушал их по радио и телевидению. С Эдитой Станиславовной работали авторы музыки. И у меня не было и нет к ней никаких комментариев.

И когда под проливным ливнем мы открывали звезду «Эдита Пьеха» у «России», на Площади звезд, я сказал:

– Вот уж кто по праву занимает здесь свое, а не чужое место!

Мастер. Вспомните, как она спела такие мои песни, как «Радуга над полем» (с А. Флярковским), «Белый свет» (с О. Фельцманом и И. Шафераном), «Кто-то теряет, а кто-то находит» (с Я. Френкелем и И. Шафераном), «Семейный альбом» (с Д. Тухмановым), «Я вас люблю» и «Почему я сказала вам нет?» (с И. Азаровым).

Благодарен я и Любе Успенской за те песни, которые вернулись с нею ко мне из Америки, не буду перечислять, это всегда приносило радость – ярко, смело, по-своему, со знаком Любиного особого качества.

Любочка, приезжай скорей и приглашай в гости – я так соскучился по твоей фаршированной рыбе!

У нас в доме буквально выросла девочка Алиса Мон, сначала на песнях моей Лидочки, а потом – и на моих с Сергеем Муравьевым («Подорожник», «Здравствуй и прощай!», «Платок»).