Читаем Нетелефонный разговор полностью

Песня пишется лаконично, как выстрел, если хотите, как телеграмма. «Вася еб твою мать подробности письмом». И то, что украшает стихотворение, как правило, противопоказано песне.

И еще. Вот сейчас расплодилось многотысячное войско новых артистов и, чаще всего, авторов. Их песни кажутся мне каким-то кошмаром, бредом, набором слов. Я так записываю «рыбу», когда мне надо подтекстовать музыку. Придумывается строчка, иногда даже удачная, и раз тридцать повторяется. И – хит!

Прав ли я в своем высокомерии? Скорей всего не прав. Во-первых, не бывает, ну не может быть много тысяч талантов, земля не родит. А во-вторых, и в главных: я не могу судить своей меркой этот разговор молодых. Молодые – у них другие чувства, и они сами выбирают код общения, понимают друг друга и балдеют под эту, на мой взгляд, бодягу. Трудно быть не мудрым, а старым!

А дело все в том, что стихи редко становятся песнями, они просто для этого не приспособлены. Вы можете, конечно, опровергнуть мой тезис примерами, но это будут именно те исключения, которые подтверждают правило. Сам я, когда ко мне приходят стихи, не в состоянии отключиться и написать песню – это две разные субстанции: стихотворение и стихотворение-песня. И две разных специальности. При этом и то, и другое – поэзия, и обе эти профессии называются – поэт.

Но вот вам сегодняшнее письмо ко мне – таких я получил сотни – из Севастополя. «Дорогой Михаил Исаевич, извините за беспокойство, но решился таки обратиться к Вам с необычайной просьбой (чувствуете, я сохраняю стиль? М.Т.). Я Ваш давний почитатель, с большим трудом смог приобрести на Украине Вашу книгу “Погода в доме”. Стихи замечательные. (А книжка-то – вовсе не стихи, а сборник моих популярных песен! – М.Т.) Есть у меня мечта иметь книгу с Вашей авторской надписью. Аккуратно отделил из книги титульный лист и выслал Вам с просьбой надписать его для меня, а затем я аккуратно верну этот лист обратно в книгу. Владимир Немков».

Значит, можно и песни читать, как стихи. Наверное, он их просто знает наизусть, человек из поющих, а это и вовсе приятно для автора, и я понимаю, может родить в ком-то зависть. И я умею завидовать, но надо же и своей завистью руководить!

Лермонтову завидую. «Ты знаешь, кто такой поручик Лермонтов?» – «Так точно, знаменитый песельник, ваше высокоблагородие… Мы у лейтенанта Нежнина ихнюю песню списали «Спи, младенец» и распевали в казарме» (Лавренев. «Лермонтов»).

Беранже завидую. Вот как о нем Вяземский в «Письмах из Парижа» написал: «Беранже не классик и не романтик, не трагик и не эпик, а просто песельник; но при том по дарованию едва ли не первый поэт Франции».

Высоцкому завидую. Писал и пел вроде бы песни, а если кого и напишу в наше время с большой буквы – Поэт, то это и будет именно Владимир Высоцкий.

Ребята, давайте жить дружно!

Заграничные поездки – редкость в советские времена. Творческий импульс, стихи, появлявшиеся в результате таких скоропалительных набегов, малопродуктивны, поверхностны, журнальны, это напрасно затраченное время.

Но это выяснится потом, а тогда – никого за границу не выпускают, но наш Союз писателей, как весьма доверенная у партии организация пропагандистов советского образа жизни, – исключение. И как же не воспользоваться таким шансом, тем более если Таисия Николаевна, низшая инстанция, оформляющая поездки, благосклонна к вам и вашему творчеству! Низшая инстанция чаще всего надежнее, чем высшая. Она клеточки заполняет.

А в какой-нибудь беспроблемной Швеции писатели атакуют гидессу Марью Густавссон вопросами-ответами типа:

– Скажите, а в Швеции платное образование? У нас образование бесплатное!

– В Швеции все бесплатно! Включая высшую школу. Включая обеспечение учебниками. И наглядными пособиями. Включая завтраки и обеды для школьников. А также студентов. И преподавателей!

Скушали кусок дерьма, но будут и дальше нарываться на подобные оплеухи. «А как у вас с медициной? У нас бесплатная медицина!..» А шведов, оказывается, бесплатно лечат во всем мире, где бы швед ни заболел, – карточка у них такая семизначная. И когда выяснится, что группа не подготовлена и становится стыдно за свою страну даже приставленной кэгэбэшнице от Интуриста, а в этой чертовой Швеции все оказывается в порядке, ну в полном порядке, чтобы снять неловкость, я пытаюсь обратить автобусный диспут в шутку: