Читаем Нет имени тебе… полностью

В Испанию мы отправились ранней весной, к Пасхальной неделе были уже в Толедо, а вернулись зимой. Я понимаю, что поразило Вас в южном великолепии. Когда, миновав грустные равнины Кастилии и поля Ла-Манчи, мы ступили на земли Андалусии, для меня открылась совсем особенная, новая щедрость природы. Здешние нравы и обычаи, пляски на площадях, живописность нарядов гитан, пение, кастаньеты и гитара, простота и гордость, томность и огонь в глазах, презрение и любовь, об этом бесполезно рассказывать, это нужно увидеть и понять. А вот соборы Испании, после совершенных германских образцов, показались мне лишенными строгой стройности, изящества. Не сразу я смог оценить смешение римского, готского и мавританского, древние синагоги, крещенные в христианство, европейские храмы с образами и мавританскими арками подковой, где сошлись арабские и латинские надписи, смешались Восток и Запад. Не сразу смог я понять эту особую красоту.

С нетерпением жду рассказа о великом художнике Эль Греко, имени которого я даже не слышал, хотя, мне казалось, Толедо обошел вдоль и поперек. Я хорошо помню кафедральный собор с величественными сводами, полный статуй, картин и позолоты. Помню бесценную резьбу хор с бесчисленными, тщательно отделанными фигурками людей, зверей и деревьев, от которых пестрит в глазах, сокровища ризницы, камень со следами ног Богородицы. Но истинной драгоценностью я назвал бы мраморное изваяние Мадонны с младенцем. Она стоит, как живая, не позирует, лицо простое, доброе, слегка наивное, с полудетской улыбкой, в линии носа есть что-то неправильное. Это не идеальная красота, какой в действительности не встретишь, не классическая строгость, какая влечет холодность. Подобная женщина могла жить на земле. Никогда не видел такого полного и художественного воплощения, разве что в произведениях Мурильо. Его женские лица, несмотря на свою идеально-дивную красоту, живые. Жду Вашего письма об Эль Греко. Я не заметил его картин, должно быть, потому, что на них не указал Павел Феофилович, ведь я всего лишь слепок со своего воспитателя. Эстетическое понимание изящных искусств, всякого рода художественное развитие, начитанность и общее образование – все от него. Меня увлекает красота искусств, и я к ней отзывчив, но всю жизнь был в значительной степени погружен в свою зоологию, так что Вы должны простить мою не слишком большую осведомленность…»

А вот его следующее письмо: