Читаем Нет дыма без огня полностью

— Мама! — воскликнула Хэвер. — Как можно! Мне стыдно за тебя. Это невежливо по отношению к Таннеру. Зачем ты так?

— Потому что нас давно ждут в школе.

— Но еще нет шести тридцати. А мы должны приехать туда к семи.

Дарси направилась к туалетному столику дочери, порылась среди флаконов, нашла подходящие духи и побрызгала на себя.

Хэвер с досадой спросила:

— Разве у тебя нет своих духов? У тебя их полно. Почему ты берешь мои?

— Ты слишком много болтаешь по телефону с Таннером. — Дарси оставила без внимания протест Хэвер.

— Не правда.

— Молодые люди не любят девушек, которые вешаются им на шею.

— Мама, прошу тебя, оставь в покое мою шкатулку, После тебя там полный беспорядок. — Хэвер протянула руку и захлопнула крышку шкатулки.

Дарси оттолкнула ее руку и с вызовом вновь открыла голубую бархатную коробку.

— Что ты там от меня прячешь?

— Ничего!

— Может, ты куришь марихуану?

— Нет, не курю!

Дарси порылась в шкатулке, но не нашла ничего, кроме сережек, колец, подвесок и нитки жемчуга, купленной Фергусом для Хэвер в тот день, когда та появилась на свет.

— Ну что? Удостоверилась?

— Не смей мне противоречить, девочка! — Дарси захлопнула крышку шкатулки и критически осмотрела Хэвер. — Пока есть время, сотри тени. Ты смахиваешь на уличную женщину.

— Не правда.

Дарси вытащила бумажную салфетку и сунула ее дочери.

— Ты, наверное, и ведешь себя соответственно, когда встречаешься с Таннером Хоскинсом.

— Таннер меня уважает.

— Так я и поверю. У него на уме только одно: как бы с тобой переспать. Впрочем, они все только об этом и думают.

Не слушая оправданий дочери, Дарси вышла из комнаты и спустилась вниз. Она осталась довольна собой. Дарси считала, что родители не должны позволять детям брать верх над ними, и поэтому постоянно давила на Хэвер. Она требовала от девочки отчета за каждую минуту времени и хотела знать, где находилась дочь, с кем и как долго. По мнению Дарси Уинстон, только родители, досконально знакомые с жизнью своих отпрысков, способны держать их под контролем.

В целом Хэвер была достаточно послушна. Уроки и школьные мероприятия занимали практически все ее время, так что возможность попасть в какую-нибудь историю сводилась к нулю; но летом, когда у Хэвер оставалось куда больше свободного времени, соответственно возрастал и риск нарваться на неприятность.

Бдительность Дарси опиралась не столько на материнский инстинкт, сколько на собственный опыт, приобретенный в те годы, когда она была одного возраста с Хэвер. Ей знакомы уловки, к которым прибегают подростки, чтобы обмануть легковерных родителей, потому что она сама использовала их все до одной. Больше того, изобрела множество новых.

Если бы мать Дарси оказалась более строгой, более внимательной к поведению дочери, юность Дарси не пронеслась бы столь мимолетно. Ей не пришлось бы выйти замуж в восемнадцать лет.

Отец их бросил, когда Дарси исполнилось всего девять, и, хотя сначала она сочувствовала матери, скоро это сочувствие сменилось презрением. С годами презрение переросло в открытое неповиновение. В возрасте Хэвер она уже связалась с дурной компанией, участники которой напивались до чертиков всякий вечер и не считали предосудительным обмениваться партнерами в любовных забавах.

Дарси с огромным трудом удалось закончить школу только благодаря тому, что она переспала с учителем биологии, типом в очках с толстыми стеклами и вечно потными руками. В лето после получения аттестата она забеременела от ударника в джаз-оркестре. Она разыскала его в Луизиане, где он скрывался от нее, но тот отрицал их знакомство. В какой-то мере Дарси даже обрадовалась, что он от нее отказался. Бездарь, тупица, он тратил целиком свой заработок в оркестре на все, что можно курить, нюхать или колоть.

Когда она вернулась в Иден-Пасс, будущее представлялось ей смутным. К счастью, Дарси как-то зашла съесть мороженого в мотель «Зеленая сосна». На пороге многолюдного кафе ее встретил Фергус Уинстон, обнажиа в улыбке большие лошадиные зубы; к тому времени си уже достиг среднего возраста, был холостяком и не помышлял о браке.

Вместо того чтобы изучать меню, Дарси следила, как Фергус со звоном нажимает на кнопки кассового аппарата. Она еще не допила и первой чашки кофе, когда ее озарила мысль, в корне изменившая ход ее жизни. Через два часа она получила работу. Через две недели мужа.

В свадебную ночь Фергус был твердо уверен, что ему досталась девственница, и, когда спустя месяц Дарси объявила, что она беременна, ему и в голову не пришло, что отцом может быть кто-то другой.

Все последующие годы у него не возникало и тени сомнения, хотя Хэвер родилась «недоношенной» почти на восемь недель и, тем не менее, весила семь с половиной фунтов, как всякий здоровый, родившийся в срок младенец.

Фергус не задумывался над этими несовпадениями, все его мысли занимал мотель, как того требовала от него Дарси. Она сумела убедить мужа, что умный делец тратит деньги, чтобы заработать новые. Фергус перестроил кафе, обновил мотель и установил рекламные щиты на автострадах.