Читаем Несчастливый город. Убийца - лис полностью

— Она собирается в Хай-Виллидж с Альбертой за покупками. Лимузин стоит наготове. Я узнала бы его даже в Детройте.

Квин тщательно раздавил окурок.

— Отлично, — кивнул он.

Пэт пнула ногой хворостинку. Ее руки дрожали. Потом она спрыгнула с пня.

— Я чувствую себя последней вонючкой! — простонала она. — Но что еще мы можем сделать?

— Сомневаюсь, что мы что-нибудь обнаружим, — проговорил Эллери, когда Пэт открыла дверь дома Норы своим ключом. — Джим запер дверь, когда прибежал наверх. Он не хотел, чтобы его застали… за тем, чем он занимался.

— Думаете, он уничтожил письмо?

— Боюсь, что да. Посмотрим.

В кабинете Джима Пэт прислонилась спиной к двери. Она выглядела больной. Эллери потянул носом воздух, затем направился к камину. В очаге было чисто, если не считать маленькой кучки пепла.

— Он сжег его! — воскликнула Пэт.

— Но не до конца.

— Вы что-то нашли, Эллери?

— Обрывок, который избежал огня.

Пэт подскочила к нему. Эллери внимательно изучал обугленный клочок бумаги.

— Это кусок конверта?

— Клапан с обратным адресом. Но адрес сгорел — осталось только имя отправителя.

— «Розмэри Хейт», — прочитала Пэт. — Сестра Джима! — Ее глаза расширились. — Эллери, это ей Джим написал те три письма о Норе!

— Возможно, что… — Эллери не договорил.

— Вы хотели сказать, возможно, что существовало первое письмо, которое мы не нашли, потому что он уже его отправил? А это остатки ответа его сестры?

— Да. — Эллери спрятал обожженный клочок в бумажник. — Но я в этом не уверен. С какой стати ему так волноваться из-за ответа сестры? Нет, Пэтти, тут что-то другое.

— Но что?

— Это мы и должны выяснить, — пояснил мистер Квин. Он взял ее за руку и огляделся. — Пошли отсюда.

Вечером все сидели на крыльце дома Райтов, наблюдая, как ветер колышет листву деревьев на лужайке. Джон Ф. и Джим с жаром обсуждали президентские выборы, Герми пыталась их угомонить, а Нора и Пэт молча слушали. Эллери курил, сидя в углу.

— Ты же знаешь, Джон, что я терпеть не могу политических споров! — проворчала Герми. — Господи, вы, мужчины, так легко возбуждаетесь…

— В этой стране грядет диктатура, Джим, — заявил Джон Ф. — Помяни мои слова.

— Вам придется их проглотить, — усмехнулся Джим. — Ладно, мама, мы прекращаем… — Он повернулся к Норе: — Между прочим, дорогая, сегодня утром я получил письмо от моей сестры Розмэри. Забыл тебе сказать.

— В самом деле? — откликнулась Нора. — Как приятно! Что она пишет, дорогой?

Пэт подошла к Эллери и села в темноте рядом с ним. Он коснулся ее шеи — она была влажной.

— Обычную ерунду. Говорит, что хотела бы познакомиться с тобой — со всеми вами.

— Я тоже очень хочу познакомиться с твоей сестрой, Джим, — проговорила Герми. — Она собирается к нам с визитом?

— Ну… я подумывал пригласить ее, но…

— Брось, Джим, — вмешалась Нора. — Я дюжину раз просила тебя пригласить Розмэри в Райтсвилл.

— Значит, ты не возражаешь, Нор? — быстро спросил он.

— Возражаю? — Нора засмеялась. — Да что с тобой? Дай мне ее адрес, и я сейчас же отправлю ей письмо.

— Не беспокойся, дорогая, я напишу сам.

Когда через час они остались вдвоем, Пэт прошептала Эллери:

— Нора испугалась.

— Да. Теперь у нее возникла проблема. — Эллери обхватил руками колени. — Конечно, письмо, которое так взволновало Джима утром, было тем, которое он, по его словам, получил от сестры.

— Эллери, Джим что-то утаивает.

— Несомненно.

— Если его сестра Розмэри написала, что хочет приехать в гости, или что-нибудь в этом роде, почему Джим сжег ее письмо?

Мистер Квин долго молчал.

— Идите спать, Пэтти, — предложил он наконец. — Я хочу подумать.

8 ноября, спустя четыре дня после того, как Франклин Делано Рузвельт был избран президентом Соединенных Штатов на третий срок, сестра Джима Хейта приехала в Райтсвилл.

«Мисс Розмэри Хейт, — писала Глэдис Хеммингуорт в колонке светских новостей «Райтсвиллского архива», — была шикарно одета в дорожный костюм из натуральной французской замши с подходящим по тону жилетом, ослепительный жакет из меха платиновой лисы, отороченную лисьим мехом зеленую шляпу. Наряд дополняли зеленые замшевые туфли и такая же сумочка…»

Чисто случайно Эллери Квин отправился в то утро на прогулку к райтсвиллскому вокзалу. Поэтому он видел Розмэри Хейт, сошедшую с поезда во главе целой группы носильщиков с ее багажом и на момент остановившуюся в эффектной позе на солнце, словно киноактриса. Эллери видел, как она подошла к Джиму, поцеловала его, а потом повернулась к Норе и обняла ее, подставив щеку для поцелуя. Обе женщины болтали и смеялись, покуда Джим и носильщики тащили вещи гостьи к автомобилю Джима. Внимательный взгляд мистера Квина омрачился.