Читаем Несчастливый город. Убийца - лис полностью

— Червяк! — фыркнула Пэт. — Я чуть не умерла от страха. — Она покраснела под его насмешливым взглядом. — По крайней мере, у меня есть оправдание! Я ее сестра. А вы… вы просто суете нос в чужие дела, мистер Эллери Квин!

Челюсть Эллери отвисла.

— Маленькая чертовка! — с восхищением произнес он. — Вы все это время знали, кто я?!

— Конечно, — отозвалась Пэт. — Однажды я слышала вашу лекцию о месте детективной литературы в современной цивилизации. Она была напыщенной до невозможности.

— В колледже Уэллсли?[20]

— Сары Лоренс.[21] Тогда вы показались мне очень красивым. Sic transit gloria mundi.[22] Не волнуйтесь, я не собираюсь разоблачать ваше драгоценное инкогнито.

Эллери с чувством поцеловал ее.

— Ммм! — протянула Пэт. — Недурно. Но не ко времени… Нет, прошу вас, Эллери. Как-нибудь в другой раз. Эти письма… Вы единственный, кому я могу довериться. Мама и папа умерли бы от беспокойства.

— А Картер Брэдфорд? — сухо осведомился Эллери Квин.

Пэт Райт покраснела.

— Не хочу, чтобы Карт знал, что что-то не так. Если это соответствует действительности, — быстро добавила она. — Я в этом не уверена.

— А по-моему, вполне уверены, — возразил Эллери. — Восхитительная помада.

— Вытрите ее. Да, уверена, — признала Пэт. — Почему Нора не сказала, что в этих письмах? Почему она вернулась в гостиную без них? Почему она выставила всех нас из спальни? Эллери, я… боюсь.

Он стиснул ее холодные руки.

— Давайте поищем письма.

Он обнаружил их в одной из шляпных коробок Норы. Коробка стояла на полке стенного шкафа, а три конверта были засунуты между оберточной бумагой и днищем под маленькой шляпкой с цветами и пикантной фиолетовой вуалью.

— Весьма неуклюжая техника, — заметил мистер Квин.

— Бедняжка Нор. — Губы Пэт были бледными. — Дайте взглянуть!

Эллери передал ей три письма. В верхнем правом углу каждого конверта, где должна была находиться марка, виднелась дата, проставленная красным карандашом. Пэт нахмурилась. Эллери забрал у нее конверты и расположил их в хронологическом порядке, согласно датам — 28 ноября, 25 декабря и 1 января.

— Все три, — пробормотала Пэт, — адресованы «мисс Розмэри Хейт». Это единственная сестра Джима. Мы никогда с ней не встречались. Но странно, что не указаны ни улица, ни город…

Эллери сдвинул брови:

— Куда более странно, что воспользовались цветным карандашом.

— О, Джим всегда пользуется тонким красным карандашом вместо ручки — у него такая привычка.

— Значит, имя сестры на конвертах написано его почерком?

— Да, я где угодно узнаю каракули Джима. Ради бога, Эллери, что внутри?

Эллери извлек содержимое первого конверта, слегка скомканное Норой, когда она упала в обморок. Краткое послание, по словам Пэт, также было написано рукой Джима и снова красным карандашом.

— Не понимаю, — медленно произнесла Пэт. — Нора никогда не чувствовала себя лучше. Мы с мамой на днях как раз об этом говорили.

— Нора недавно не посещала доктора Уиллоби?

— Нет. Разве только… Нет, я уверена, что не посещала.

— Понятно, — бесстрастно промолвил Эллери.

— Кроме того, эта дата — 28 ноября. Ведь это через месяц, Эллери! Откуда Джим может знать… — Пэт оборвала фразу. — Откройте второй конверт.

Второе письмо оказалось еще короче первого, но было написано тем же красным карандашом и теми же каракулями.

— «Очень спешу», — повторила Пэт. — А письмо датировано 25 декабря!

Взгляд Эллери омрачился, и он быстро отвел его.

— Откуда Джим может знать, что Норе станет хуже, когда она еще даже не заболела? — воскликнула Пэт. — И за два месяца до того!

— Думаю, — отозвался Эллери, — нам лучше прочитать третье письмо. — И он достал лист бумаги из последнего конверта.

— Что там, Эллери?

Он передал ей письмо и начал мерить шагами спальню Норы, нервно попыхивая сигаретой.

Пэт прочитала письмо широко открытыми глазами. Как и предыдущие, оно было написано красным карандашом и почерком Джима.