Читаем Нерв (Стихи) полностью

Да, сегодня я в ударе, не иначе, Надрываются в восторге москвичи, А я спокойно прерываю передачи И вытаскиваю мертвые мячи. Вот судья противнику пенальти назначает, Репортеры тучею кишат у тех ворот. Лишь один упрямо за моей спиной скучает Он сегодня славно отдохнет! Извиняюсь, вот мне бьют головой... Я касаюсь, попадают угловой. Бьет десятый, дело в том, Что своим "Сухим листом" Размочить он может счет нулевой. Мяч в моих руках - с ума трибуны сходят, Хоть десятый его ловко завернул. У меня давно такие не проходят, Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул. Обернулся, слышу голос из-за фотокамер: "Извини, но ты мне, парень, снимок запорол. Что тебе - ну лишний раз потрогать мяч руками, Ну а я бы снял красивый гол". Я хотел его послать не пришлось: Еле-еле мяч достать удалось. Но едва успел привстать, Слышу снова: "Вот опять! Все ловить тебе, хватать, Не дал снять". "Я, товарищ дорогой, все понимаю, Но культурно вас прошу: Подите прочь! Да, вам лучше, если хуже я играю, Но поверьте - я не в силах вам помочь". Вот летит девятый номер с пушечным ударом, Репортер бормочет: "Слушай, дай ему забить. Я бы всю семью твою всю жизнь снимал за даром..." Чуть не плачет парень. Как мне быть? "Это все-таки футбол, говорю, Нож по сердцу - каждый гол вратарю", "Да я ж тебе, как вратарю, Лучший снимок подарю, Пропусти, а я отблагодарю". Гнусь, как ветка, от напора репортера, Неуверенно иду на перехват... Попрошу-ка я тихонечко партнеров, Чтоб они ему разбили аппарат. Вот опять он ноет: "Это ж, друг, бесчеловечно. Ты, конечно, можешь взять, но только, извини, Это лишь момент, а фотография навечно. А ну не шевелись, потяни!" Пятый номер в двадцать два знаменит. Не бежит он, а едва семенит, В правый угол мяч, звеня, Значит, в левый от меня, Залетает и нахально лежит. В этом тайме мы играли против ветра. Так что я не мог поделать ничего. Снимок дома у меня два на три метра Как свидетельство позора моего. Проклинаю миг, когда фотографу потрафил, Ведь теперь я думаю, когда беру мячи: "Сколько ж мною испорчено прекрасных фотографий..." Стыд меня терзает, хоть кричи. Искуситель-змей, палач, как мне жить? Так и тянет каждый мяч пропустить. Я весь матч борюсь с собой, Видно, жребий мой такой... "Так, спокойно, подают угловой..."

ЧЕСТЬ ШАХМАТНОЙ КОРОНЫ

ПОДГОТОВКА

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия