Читаем Нерв (Стихи) полностью

В далеком созвездии Тау-Кита Все стало для нас непонятно. Сигнал посылаем: "Вы что это там?" А нас посылают обратно. На Тау-Ките Живут в красоте, Живут, между прочим, по-разному Товарищи наша по разуму. Вот, двигаясь по световому лучу Без помощи, но при посредстве, Я к Тау-Ките этой самой лечу, Чтоб с ней разобраться на месте. На Тау-Кита Чего-то не так, Там тау-китайская братия Свихнулась, по нашим понятиям. Покуда я в анабиозе лежу, Те Тау-Китяне буянят. Все реже я с ними на связь выхожу, Уж очень они хулиганят. У Тау-Китов В алфавите слов Немного, и строй буржуазный, И юмор у них безобразный. Корабль посадил я, как собственный зад, Слегка покривив отражатель, Я крикнул по таукитянски: "Виват!", Что значит по-нашему "Здрасьте". У Тау-Китян Вся внешность - обман, Тут с ними нельзя состязаться: То явятся, то растворятся. Мне Тау-Китянин - как вам Папуас, Мне вкратце про них намекнули. Я крикнул: "Галактике стыдно за вас!" В ответ они чем-то мигнули. На Тау-Ките Условья не те: Тут нет атмосферы, тут душно, Но тау-китяне радушны. В запале я крикнул им: "Мать вашу, мол!" Но кибернетический гид мой Настолько дословно меня перевел, Что мне за себя стало стыдно. Но Тау-Киты Такие скоты, Наверно, успели набраться: То явятся, то растворятся. "Эй, братья по полу, - кричу, - мужики!" Но что-то мой голос сорвался. Я тау-китянку схватил за грудки: "А ну, - говорю, - признавайся!" Она мне: "уйди, Мол, мы впереди, Не хочем с мужчинами знаться, А будем теперь почковаться". Не помню, как поднял я свой звездолет. Лечу в настроенье питейном. Земля ведь ушла лет на триста вперед По гнусной теорьи Эйнштейна. Что, если и там, Как на Тау-Кита, Ужасно повысилось знанье, Что, если и там почкованье?...

" КТО ВЕРИТ В МАГОМЕТА, КТО В АЛЛАХА, КТО В ИСУСА..."

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия