Читаем Неразменный рубль полностью

— Андрюха раздобыл кучу бабла. Где – никто не знает. Купил квартирку в Питере, а в его окрестностях построил женскую клинику. Всего за полгода! Лечит только богатых и знаменитых. Соответственно, сам обитает там же, попутно женился на сестре Ириши. А месяц назад купил самолет и отчалил на нём отдыхать в Африку… по словам Маргариты.

— Занятная хреновина, — подытожил Репнин.

Ближе к ночи Бутербродов достал из-под лежака палец аббата, тщательно обмыл и отёр полотенцем.

— Фух! – доктор засунул мизинец в рот и стал мужественно пережёвывать.

Палец был толстый и скользкий, острый ноготь царапал язык, зубы вязли в сладковатом мясе. Слышался хруст косточек.

— Не мешало бы запить… — Андрюха, по ходу, глотнул водички. – Фуух! – наконец, палец был съеден.

– Отлично!

Бутербродов взял кусок штукатурки, и нарисовал им на бетонном полу пятиконечную звезду с кружком посредине. Затем жестоко разломал полусгнивший апельсин — то, чем в Африке кормят свиней и заключенных. Достал несколько косточек, высыпал в круг.

– Так! — вынул из-под тюфяка большой гвоздь. Оскалившись, со всего маху, ткнул им в указательный палец! На пол заструились красные капли. Доктор накапал в каждый луч звезды понемногу крови, после схватил книжку и торжественно прочёл под непременные девичьи стоны:

— Ядущий чужую плоть, заклинает тёмную силу, живущую в глубинных недрах. Изыди, помоги мне! Как скоро кровь, пролитая над символом Распятия, иссохнет, так и ты, навеки привязанный к предмету вожделения, примчишься сюда. Да рухнут оковы и приидет неведомый, смогущий освободить чадо греха из тесного узилища. Прими моё угощение, Хранитель книги, отдаюсь тебе. Сатанусса!

Откуда-то появился серый дымок, резко запахло серой. Дым стремительно заполнял камеру. Бутербродов выкрикнул последнее слово и зажал себе нос. Серое облако всё сгущалось.

— Га-га-га, — в дымовой завесе проявился большой гусак. (Возможно тот самый, которого доктор сжёг в печи). Гусь важно топтался по звезде, склёвывая апельсиновые косточки. Вдруг… птица подняла длинную шею и искоса взглянула на арестанта.

— Гаа-гаа-га, — весело прокричал гусь и вылетел в решётку окна. Вслед за ним в фортку мгновенно вытянуло и дым.

Как только дымовая завеса спала, Андрюха увидел покупателя гусятины. На табурете, в метре от себя. Сморщенное лицо, прядь седых волос, глубоко запавшие зеленые глаза… Чёрный плащ с капюшоном.

— Ба, кого я вижу? – засипел знакомый голос. Блеснули золотые зубы. – Давний знакомец, гусиный продавец! Рад видеть. – Демон хитро огляделся. – Прямо скажу, твоя нынешняя хата оставляет желать лучшего. Попал ты, Андрюха! – он подмигнул.

— Опять ты! – вскричал доктор. В расстройстве ноги подкосились, он плюхнулся на топчан.

— А ты думал, кто будет? Римский Папа?

Тот, кто видел смерть, жизни может не бояться. Как и потусторонней сущности. Бутербродов достал из кармана конфетный фантик, грозно им помахал перед носом старичка:

— Где мой неразменный рубль!? Твои штучки?

— Я здесь ни при чём, — с понимающей усмешкой заметил дед. — Просто у рубля истёк срок годности. Так бывает.

— Какой ещё срок годности!? Это что, банка консервов, разэтак твою мать!?

— Тебе, правда, интересно?.. — подмигнул старпер. – Будем слушать лекцию о свойствах волшебных денег или всё—таки решим твою новую проблему? – Чёрт осклабился. – Как понимаю, ты решил удрать из тюряги?..

— Ясен перец, — немедленно остыл Андрюха. – Черножопые кретины обвиняют хрен знает в чём! Пора отсюда валить.

— Готов помочь. Куда тебя доставить? – оживился старикашка.

Все дороги ведут домой. Всегда и всюду, хоть из Рима, хоть в Рим…

— Давай-ка назад, в Питер!

Дедок слез с табурета. Распахнул плащ, обнажив волосатую грудь и рваные трико на коленках:

— Иди сюда, милок.

Тюремные часы отбили шесть утра. Тотчас послышался звук отпираемого засова – за арестантом прибыл конвой, для отправки на этап.

— Быстрей, Андрюха!

Бутербродов схватил книгу и прижался к старому хрычу (голова деда торчала на уровне сосков доктора). Старик укрыл узника полами плаща. И закружил на месте!

Вошедшие тюремщики в изумлении понаблюдали небольшой вихрь. Через мгновение он исчез. Камера была пуста. Деловито пробежал таракан.

Дымовой туман рассеялся вместе со златозубым старцем, и Андрей Васильевич Бутербродов оказался у ворот своей клиники. Октябрьская погода тут была не африканская, грубая роба из рогожи сразу об этом напомнила. Доктор покрепче перехватил книжку, и надавил на звонок.

— Чего надо? – брезгливо спросил охранник, вылезший из будки.

— Привет, Миша! Пусти меня, я очень замёрз.

— Какого хрена? – не врубился парень. – Эй, ты кто такой?

— Я-аа-я?!.. – рассердился до икоты Андрюха. – Я твой хозяин, черт возьми! Отворяй живо! – он потряс калитку.

— Слышь. Если тебе нужна психиатричка, то ты ошибся адресом, — с угрозой сказал охранник. — Здесь лечат только женские болезни. Короче, убирайся.

По взгляду пришлого бомжа Михаил понял, что вроде дошло. И переходить к физическим действиям не требуется. Он сплюнул и вернулся в теплую будку.