Читаем Непреклонность полностью

Он хранил молчание и был неподвижным в течение нескольких минут, и я испугалась, что поведала ему слишком много, и теперь он пребывал в состоянии шока. Наконец, он пробежался рукой по уже итак взъерошенным волосам.

— Господи! Я… Господи…

— Ты в порядке?

— Я не знаю. Я не знаю, что и думать. Мне… мне надо немного времени, чтобы переварить это.

Я испустила приунывший вздох. Не то, чтобы я ожидала, что он тотчас же нормально отнесётся ко всему этому, но я надеялась… ну, не знаю, на что именно я надеялась. Видеть то, как сильно я причинила ему боль, убивало меня. Если бы я была честна с ним всё то время, он бы не смотрел на меня прямо сейчас как на незнакомку.

— У меня есть кое-что для тебя, — я подтолкнула телефон через стол к нему. — Питер посчитал, что это может помочь тебе.

Он в изумлении посмотрел на телефон, так к нему и не потянувшись. Я встала и покинула кухню, едва ли не взбежала наверх, в свою комнату. Я постояла на верхней ступеньке и прислушалась, когда он включил воспроизведение видео, которое Питер сделал для него, потом села на кровать и стала ждать, когда он попросит меня спуститься, чтобы поговорить об этом.

Когда стемнело, я забралась в кровать и стала онемело смотреть в потолок, пока не смогла больше держать глаза открытыми. Я даже не удосужилась раздеться.

* * *

На следующий день я не встала к школе, и Нейт не окликнул меня, с целью разбудить. Было десять часов утра, когда я окончательно притащила себя вниз на первый этаж, с сонными глазами, при этом чувствовала я себя так, словно моё сердце было заключено в свинец. Все годы, которые я прожила с Нейтом, мы делились своими аргументами, но он никогда не позволял нам начинать новый день без попытки разрешить все вопросы до конца.

Его молчание дало мне понять, насколько сильно на этот раз я его обидела — не тем, что открылась ему — а тем, что годами его обманывала. Прошлой ночью, лёжа в кровати, я поняла какую сильную боль принесла ему моя исповедь. Всё это время я несла в себе знание, что в смерти моего отца было нечто большее, и всё о чём я смогла думать, так это о том, насколько для меня важно выяснить истину, ради своего собственного успокоения. Я вообще ни разу не задумалась о потере Нейта или его скорби, или о том, что он заслуживал знать правду о своём брате. Я должна попытаться всё исправить. Я ни за что не уеду, оставив всё настолько запутанным между нами.

Я вошла на кухню, но мой желудок был завязан в такое большое количество узлов, чтобы даже думать о еде. Разочарование пронеслось по мне, когда я выглянула в окно и заметила, что машины Нейта нет на месте. Я надеялась, что мы сможем поговорить этим утром, но, похоже, ему требовалось больше времени на то, чтобы для начала разобраться в этом.

Пожелав скоротать время, пока он не вернётся, я вычистила дом с самого верха до низу. В районе одиннадцати часов позвонили из школы, и я позволила автоответчику ответить на звонок. Я приостановилась, вытерев холодильник, когда до меня дошло, что я, в самом деле, бросила школу — как и свой выпускной год. Я должна была думать о подаче заявлений в колледжи, выпускном бале и получении диплома: о нормальных вещах. Но ничего в моей жизни никогда больше не будет нормальным.

Немного погодя зазвонил мой сотовый телефон. Это был Николас, известив меня, что они с Крисом всё ещё были в Портленде с какими-то другими Мохири и проводили зачистку после субботней ночи и выслеживали нескольких вампиров, которым удалось уйти. Оборотни, как он мне сказал, предложили усилить свои патрули сегодня в городе для охраны нас с Нейтом, до тех пор, пока он не вернётся. Николас сообщил, что вернётся в Нью-Гастингс сегодня вечером, чтобы мы смогли уехать завтра утром. Я слушала и отвечала «да» и «нет» там, где мне предполагалось так отвечать. Я полагала, что должна дождаться его приезда, дабы объяснить, что не смогу завтра покинуть город, не смогу уехать до тех пор, пока не исправлю всё между мной и Нейтом.

В два часа дня беспокойство выгнало меня на улицу. Я посидела на верхней ступеньке, прислушавшись к знакомым звукам береговой линии, пока ждала возвращения Нейта. Но вскоре из бухты растёкся холодный влажный туман и заставил меня вернуться в тепло дома. Выглянув из окна гостиной комнаты и попытавшись разглядеть окутанную серой дымкой прибрежную часть города, я почувствовала себя в большем одиночестве, чем когда-либо ранее себя ощущала. Всего чего я хотела так это, чтобы Нейт пришёл домой, и тогда я смогла бы умолять его простить меня и сказать мне, что я не разрушила наши отношения, что всё ещё оставался маленький шанс для нас быть семьёй.

Через полчаса, когда я уже не могла вынести ни единой минуты ожидания, я услышала звук, раздавшийся у передней двери. Я побежала из гостиной комнаты, чтобы поприветствовать Нейта и умолять его поговорить со мной. На полпути к двери я резко остановилась, мои одетые в носки ступни заскользили по твёрдому деревянному полу, когда осознала, что не слышала, как подъехала его машина или звуков передвижения его инвалидной коляски по парковочной площадке.