Читаем Неправда о любви полностью

Но когда он появился в операционной, она словно увидела его другими глазами. Да это и в самом деле был другой человек – решительный, сильный, твердый – и в то же время по-отечески заботливый. Кроме того, ему очень шел крахмальный халат и круглая белая шапочка. Доктор Светлов излучал силу и уверенность, от него исходило именно то, что называют модным словом «харизма». А глаза… глубокие, выразительные, с широкой радужкой цвета осеннего неба… Встретившись с ним взглядом, Блоха почувствовала странное головокружение.

Впрочем, возможно, это начинал действовать наркоз.

Она считала, едва заметно шевеля губами, – один, два, три, четыре…

Сознание постепенно заволакивала розоватая дымка беспамятства, и только глаза доктора Светлова выделялись на этом розовом фоне, и женщина удивлялась охватывающему ее незнакомому чувству…

Пять, шесть, семь, восемь…

Весь мир для нее сосредоточился на глазах цвета осеннего неба.

И когда она пришла в себя, первым, что она увидела, были те же самые глаза.

– Привет, – проговорил доктор Светлов. – С днем рождения!

– Почему? Разве сегодня мой день рождения? – проговорила Блоха прерывающимся после наркоза голосом.

– Конечно, сегодня ваш день рождения, – подтвердил хирург. – Потому что теперь вы – совсем другой человек.

Действительно… разве это Блоха? Нет, та женщина умерла на операционном столе, очнулся от наркоза совсем другой человек – Алла Сотникова. У нее не было ничего общего с Блохой – она никогда не была воспитанницей детского дома, никогда не работала горничной в усадьбе криминального авторитета. Вообще, в ее прошлом не было и не могло быть ничего криминального! Даже улицу она всегда переходила только на зеленый свет!

Документы Аллы Сотниковой Блоха купила несколько лет назад на всякий случай через третьи руки у сотрудницы городского ЗАГСа. Бумаги были подлинные, они принадлежали одинокой девушке, погибшей в аварии. По ним она записалась на операцию, и вот теперь ей предстояло полностью превратиться в Аллу Сотникову.

Ей не терпелось увидеть свое новое лицо, но пока это было невозможно: оно было покрыто белой маской бинтов, только глаза смотрели сквозь прорези. И теперь эти глаза по-новому светились.

Доктор Светлов словно читал ее мысли.

– Скоро, – проговорил он с удивительной заботой. – Несколько дней – и мы снимем бинты, и тогда вы сможете увидеть себя. Я уверен – вам понравится…

А она слушала его голос и не понимала ни слова. И не могла осознать, что с ней происходит. Этот мягкий, глубокий тембр, эти сдержанные и вместе с тем удивительно заботливые интонации…

Может быть, все дело в том, что она выросла в детском доме, никогда не знала отца – и теперь нашла в этом немолодом человеке то, чего недобрала в детстве.

Доктор приходил к ней каждый день, проверял пульс, заглядывал в зрачки, брал ее за руку, и Алла нетерпеливо ждала этих посещений, этих уверенных и нежных прикосновений.

Она сама с удивлением наблюдала за своими эмоциями. Неужели она, битая жизнью детдомовская девчонка, с иронией слушавшая чужие рассказы про любовь-морковь, влюбилась в немолодого и в общем-то некрасивого мужика?

Впрочем, он начал казаться ей красивым, а возраст… что такое возраст для того, кто любит?

Наконец настал великий день.

С нее сняли бинты, и доктор за руку подвел ее к зеркалу.

Она зажмурилась и долго не решалась открыть глаза. Наконец Светлов поторопил ее:

– Ну, взгляните же! Мне самому не терпится узнать, как вы примете результат!

Она открыла глаза…

Из зеркала на нее смотрела совсем другая, незнакомая женщина. Впрочем, это и была другая женщина – Алла Сотникова.

Это лицо ей, пожалуй, нравилось. Оно было красивее прежнего, как-то мягче и теплее. Эту женщину трудно было представить с пистолетом в руке – зато легко вообразить ее верной женой и матерью семейства…

– Ну, как? – напомнил о своем существовании доктор Светлов.

Ему хотелось получить свою порцию комплиментов. И она не подкачала – долго и проникновенно говорила о том, как он проник в самую ее сущность, как создал лицо, о котором она мечтала всю жизнь…

А потом она поцеловала доктора.

Наверняка его целовали в знак благодарности многие клиентки, но этот поцелуй был страстным и нежным, жарким и многообещающим, и доктор Светлов невольно отшатнулся.

– Что вы… – пробормотал он удивленно и постарался обернуть все на шутку: – Вы меня сведете с ума, а мне голова еще понадобится, мне сегодня оперировать…

А новоиспеченная Алла Сотникова думала только о том, что бинты сняли, а значит, завтра ее уже отправят домой. А это значит – нужно торопиться.

Той ночью доктор Светлов дежурил в клинике.

Посреди ночи в ординаторской зажглась лампочка вызова. Вызывала его та клиентка, которой сегодня сняли бинты, Алла Сотникова.

Неужели у нее начались какие-то проблемы? Неужели возникло отторжение тканей, разошлись швы?

Доктор поспешил в палату Сотниковой.

В комнате царила загадочная полутьма, и он не сразу разглядел белеющее на постели обнаженное женское тело. Зато сразу расслышал жаркий, задыхающийся шепот:

– Иди ко мне!