Читаем Непотопляемый полностью

Еще двое из присутствующих на совещании — местные прокурорские «важняки» — произвели на Олега неоднозначное впечатление. Валерий Померанцев, в частности, показался Гнедичу несколько высокомерным типом, но, возможно, виновата в этом была его внешность — сам Олег, крепко сколоченный и ярко выраженный блондин, с некоторой подозрительностью относился к красавчикам брюнетам, к коим и причислил Померанцева с первого взгляда… «Поживем — увидим», — решил он.

А вот второй следователь, точнее, «следовательша», Светлана Перова — совсем еще молодая, но очень серьезная на вид блондиночка в очках, ему понравилась сразу. Девушка явно волновалась, судя по всему, трепетала перед Турецким, на которого смотрела предаными, по-детски наивными глазами, ловя каждое слово Александра Борисовича и часто делая пометки в своем блокнотике… Если она еще и профи хороший, с ней они точно сработаются.

Что касается самого хозяина кабинета, Олег старался не демонстрировать повышенный интерес к нему, хотя свободная, почти домашняя манера общения с подчиненными со стороны «важняка» была ему внове. Он все-таки не выдержал и бросил на Турецкого любопытный взгляд, воспользовавшись тем, что Александр Борисович отвлекся на тихий, почти шепотом разговор с Вячеславом Ивановичем Грязновым, сидевшим у торца его стола. «Забавная у него манера носить очки, — подумал Гнедич, всегда придававший значение подобным деталям. — Обычно очки для чтения, когда ими не пользуются, люди на лоб поднимают, а он, наоборот, на кончик носа сдвигает… Впрочем, с такой внешностью его это не портит, хотя и забавно, конечно… Симпатичный мужик, — сделал Олег для себя окончательный вывод. И моложе, чем я думал…»

В этот момент в кабинет постучали и в проеме открывшейся двери возник еще один знакомый Гнедича — Аркаша Лайнер.

— Здравствуйте, прошу прощения за опоздание, — пробормотал он и замер на месте, неуверенно уставившись на Турецкого.

— Ничего страшного, — живо отозвался тот, — проходите и присаживайтесь…

Он кивнул Аркадию на свободный стул и, прервав разговор со Славой, обратился к собравшимся:

— Если кто-то не в курсе, разрешите представить вам коллегу погибшего, господина Лайнера… Аркадий Ильич, все присутствующие в общих чертах с ситуацией уже ознакомлены, а с остальным мы ждали вас… Вы готовы? Если — да, то вам и слово! Уж извините, что прямо с порога…

— Я сам виноват, — еле заметно улыбнулся Аркадий, — застрял в пробке, надо было раньше выезжать… Не получилось, поскольку оформлял на себя Колины дела и… Словом, сами понимаете.

Александр Борисович молча кивнул:

— Ничего страшного… Но, как это, должно быть, вам ясно, представить и определить следственную ситуацию без вашего участия мы целиком и полностью не в состоянии.

Лайнер поспешно положил на стул, так и не присев на него, прозрачную синюю папку-уголок, которую принес прямо в руках. Взгляды всех присутствующих были прикованы к нему, но Лайнера это, как отметил Гнедич, не смущало — в отличие от него самого: когда в начале совещания именно ему пришлось излагать обстоятельства убийства Познеева и рассказывать о первых результатах опроса немногих свидетелей, Олег, к собственному неудовольствию, едва ли не заикался, поскольку находиться в центре внимания не любил… Аркадий, между тем, легко преодолев неловкость, возникшую из-за своего опоздания, уже говорил, повернувшись к присутствующим, вполне спокойно и вдумчиво:

— Я успел более-менее проанализировать все, что знал от Николая о последних его делах, и, думаю, не ошибусь, сказав, что причина убийства кроется именно здесь… Личных врагов у Коли точно не было, а вот по профессиональной линии…

— Вы не могли бы, — мягко прервал его Турецкий, — немного рассказать о Познееве как о человеке? Насколько знаю, вас связывала довольно близкая дружба…

— Да, конечно… — Лайнер вздохнул, и поправил очки. — Коля был удивительно честным парнем и принципиальным до жесткости. И в личной жизни, и, тем более, как следователь… Наверное, это главное, что можно о нем сказать… Что касается работы, его принципиальность была иногда просто прямолинейной, понимаете?..

— Не совсем, — подал голос Вячеслав Иванович Грязнов. — По-моему, принципиальность всегда прямолинейна, а иначе это уже не принципиальность, а конформизм.

— Возможно, я не совсем точно выразился. — Аркадий несколько смущенно покосился на Грязнова. — Просто в жизни иногда приходится идти на какие-то мелкие уступки, чтобы… чтобы в конечном счете добиться главной цели, верно? Ну а Коля даже мелким уступкам предпочитал конфликты, порой крупные, в том числе с начальством… О подозреваемых по его делам я вообще не говорю…

— Ясно, — прервал начавшуюся дискуссию Александр Борисович. — Давайте в таком случае попробуем перейти к конкретным вещам. Вы, как я понял, из всех дел Познеева, которые находились у него в работе, выделили какое-то одно, из-за которого и могла произойти с вашей точки зрения, трагедия?

— Даже не одно, а два, — подтвердил Лайнер. — Первое — дело Башкира, некоего Иванова Юрия Григорьевича…